Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 60 – Андрей Булычев

— И что турки на это ответили? – пытливо вглядываясь в глаза командиру, спросил капитан.

— Да ничего, – покачал тот головой. – Никакого ответа на предложение нашего командующего от них вообще не последовало. Гассан-паша искусно тянет время. Он прекрасно понимает, какие лишения мы испытываем сейчас, стоя в осенней степи, и надеется на то, что совсем скоро, ранней зимой, дабы не погибнуть под этими стенами, наша армия и сама откатится назад на свои квартиры. Вернее, откатится то, что к тому времени от нее останется. А вот он тогда станет прославленным полководцем, отстоявшим твердыню султана от русских. И с каждым прошедшим днем этой долгой осады его уверенность все более и более крепнет.

— Тишка, Федот, вы где? – крикнул Филлимон, шлепая по грязи насыпного вала.

— Да здесь мы, здесь, – хрипло отозвался Мухин. – Сюда давай шлепай, у нас тут посуше, чем везде.

Вслед за егерем в небольшое укрытие из натянутой между корзин с землей парусины влезло еще трое.

— Да тише вы тут, увальни! Сейчас все порушите, сами же потом под дождем будете мокнуть! – проворчал Федот.

— Не-е, мы тихонько, – успокоил его усатый солдат, оглядываясь по сторонам. – А ловко же вы это, братцы, придумали. И подступы с вала отсель хорошо видно, и сверху за шиворот не льет. И где только парусину нашли, вся же ведь для постройки укрытий в лагере пошла?

— Где нашли, там ее уже нет, – хмыкнул Тихон. – Вы особо-то не болтайте, а то и этого не будет, сразу ведь все отберут.

— Да что я, дурной, что ли? – успокоил егерей Филлимон. – Уж лучше бы снег, что ли, сверху шел, чем вот такой затяжной дождина, который целыми неделями льет. Мочи уже нет на одном месте сидеть да терпеть. Давно все до самых портков и на всех мокрое. Дрожь не унять, вся кожа синяя и, как у гуся, в пупырышках. Ладно, давайте, братцы, в лагерь уже идите. Там для всех, кто сменился с караула, в колесной кухне у дяди Вани горячее варево оставлено. В котел повара нонче даже конины положили. В брюхо кашу закидаете, с того и согреетесь маненько. Как же нам эти кухни-то здорово здесь пригождаются! Вона, все остальные даже и на костре ничего сварить не могут, одни лишь только плесневелые сухари который уже день едят, с дровами-то совсем у всех сейчас дело худо.

«Бам! Бам! Бам!» – забили после небольшой паузы осадные орудия.

— Во-о, канониры сменились уже, и опять давай стену рушить. Ладно, прощевайте, братцы, – кивнул товарищам Тишка, и пара, выбравшись из-под укрытия, пошлепала в сторону батальонного лагеря.

Со стороны Лимана раздался отдаленный грохот, и вдали в небо поднялся черный столб дыма.

— В стороне Кинбурна, что ли, это бахнуло? – спросил Тихона Федот. – Смотри-ка, далеко до косы, а даже и доседова донеслось. И чего же это там эдакое могло вдруг случиться?

Группки сменившихся с караулов солдат, бредя по грязи к лагерю, с удивлением обсуждали увиденное.

В Кинбурнской же крепости случилась беда. По оплошности коменданта там взорвалась артиллерийская лаборатория, та, где снаряжались взрывным и горючим составом зажигательные снаряды, гранаты и бомбы. Взрыв был такой огромной силы, что разметал внутри крепости множество зданий, а густая туча от сгоревшего пороха нависла над Кинбурном, и день здесь буквально за один миг превратился в ночь. Все были в ужасе и смятении! Погибло при взрыве около ста человек, множество было ранено и покалечено. Мощной взрывной волной были разрушены десятки домов, и даже рухнула часть крепостной стены. В комнату, на втором этаже дома, где находился Суворов, в окно влетела бомба. Разорвавшись, она своротила часть стены и разбила кровать. Щепою от нее Александра Васильевича ранило в лицо, грудь, руки и в ногу. Генерал смог самостоятельно выбраться к лестнице, но так как она была вся разворочена, то спустился он вниз по перилам. Уже на улице его подхватил денщик Прошка с солдатами. Суворова вынесли за стены крепости и уже там сделали перевязку.