Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 46 – Андрей Булычев

«Бам! Бам! Бам!» – разрядили драгуны свои мушкеты. Послышался сдавленный стон, и через десяток шагов они натолкнулись на лежащий у тропы труп. Пока Федот наклонился, осматривая его, Тимоха с Ленькой проскочили мимо и вскоре очутились на берегу реки. Перед ними, громко сопя, топал по камням беглец.

— Стой! Стой, сволота! Стрелять буду! – крикнул Тимофей и выхватил из перекинутой через плечо кобуры пистоль. Грохнул выстрел, и человек впереди замер.

— Не стреляй! Не стреляй! – закричал он и присел на прибрежную гальку.

— Руки подними! – скомандовал Тимофей и угрожающе замахнулся саблей. – Ленька, перезаряжайся пока, я его клинком рубану, ежели он вдруг дергаться будет!

— Я просить ваша милость, господин! – жалобным голосом пролепетал пойманный. – Господин, не рубить меня! Я много знать. За меня живой вам русский князь большая награда даст!

— Смотри, какой он разумный, – хмыкнул Блохин, заталкивая шомполом пулю в ствол. – И по-нашему хорошо разумеет. Все, Тимох, я зарядился, – и щелкнул взводимым курком.

— Видать, жить шибко хочет, – криво усмехнулся Гончаров. – Может, ну его, Лень, чего с ним возиться – прирезать здесь прям, и дело с концом? – И, сделав голос построже, прикрикнул на пойманного.: – А ну говори быстро, куда и от кого шел?! Быстро говори, коли жизнь дорога, а не то секир-башка будет!

— Не надо резать! – взвыл тот. – Я все сказать. У меня тут письмо для хана от повелитель, от верховный шах, – и он полез за пазуху.

— Стой! – рявкнул Блохин и ударил его прикладом в плечо. – Не дергайся, тебе же сказали!

Пленный сжался в комок и упал на камни.

Гончаров присел рядом и своими руками залез за отворот халата.

— Точно бумага, – вытянул он скатанный в трубочку пергамент. Тимофей ощупал тело всхлипывающего пленника и вытащил у него из-за пояса два пистоля. – С этого уже стрелял, а вот этот еще, похоже, заряжен, – пробормотал он. – А ну-ка руки назад! Назад, я сказал! Сейчас вязать тебя буду!

Сверху по склону посыпались камни, и по крутой тропке спустился Сошников с Чановым.

— Чего тут у вас? – спросил унтер-офицер, подсвечивая берег зажженным трутом.

— Да вот, гляди, Ефим Силович, – кивнул Тимофей на связанного. – Похоже, что гонца от персов с письмом к Эриванскому хану мы поймали. – Грамотный, по-нашему хорошо говорит.

— Вона как! Интересно! – хмыкнул унтер. – Гонец, говоришь, для самого хана? Ну, тогда давайте, вытаскивайте его наверх, на дорогу. Прирезать бы его за нашего Наума, да воронам тут бросить. А вдруг он чего важного знает? Вставай, давай, сволота! – и, пнув носком сапога, сплюнул.

Через несколько минут пленного еще раз обыскали, посадили на лошадь Наума и накрепко привязали. Перед ним перекинули через луку и приторочили труп драгуна.

— А мы с Наумом, видать, далеко от вас оторвались, вот и встали ждать, – тараторил Данила. – А тут эти на дорогу вылезли. Наум их даже окрикивать не стал, сразу из мушкета выстрелил, а я вот замешкался, – повинился парень. – А те в ответ давай стрелять, ну и пуля прямо Науму в голову. А я потом вслед им из мушкета бахнул, а они вниз бежать. Тут уж и вы подоспели. Ну как же я так? Вот если бы я тоже прямо сразу, как и он, выстрелил…

— Ладно, не вини ты себя, – проговорил негромко Силович. – Война, парень. В ней всякое бывает. Эх, Наум, Наум, – погладил он тело товарища. – Вот как чувствовал ведь, не спешил выезжать с этой подковой. Меня еще спросил, дескать, может, лучше нам утром пойти. Эх, знал бы я, что вот так вот оно все… – и в сердцах махнул рукой.