Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 81 – Андрей Булычев

Сквозь утреннюю сладкую дрему до ушей спящих в доме кавалеристов долетел сигнал трубы, а чуть позже ударила барабанная дробь. Люди зашевелились. Закряхтел Силович, откашлялся простывший Чанов Иван, потянулся Блохин.

— Какие ночи-то нынче короткие, – проворчал со своего топчана Федот. – Вроде вот только-только голову приложил, а уже вставать.

— Так июньские же, – широко зевнув, промычал Малаев. – Короткие, как воробьиный прискок, от того их воробьиными и кличут.

— Гераська, вставай! – Сошников достал из-под своей лавки суконку и запулил ее в спящего. – Вставай, зараза! На тебе нонче весь артельный порцион! Смотри, ежели протянешь с готовкой, то мы тебя самого без ужина оставим.

— Да встаю я уже, встаю, – проворчал тот, откидывая в сторону тряпку. – Вот ведь на самом интересном месте оборвали, такой сон, такой сон мне приснился, – и, откинув с себя шинель, поднялся.

Вскоре хлопнула уличная дверь, а чуть позже во дворе раздалось тюканье топорика.

Отделение неспешно натягивало мундиры и сапоги, нацепляло амуницию и оглядывало оружие. Приходилось заплетать косицы и навязывать на них небольшие форменные черные бантики. Гарнизонная жизнь обязывала к аккуратности. Хотя и давно шли разговоры об их скорой отмене, как тех же буклей, но указа пока еще не было, и на приведение прически в порядок приходилось тратить время.

— Ну что, братцы, пошли коней обихаживать? – предложил артельным Силович. – Во, слышите, эскадронная труба уже сигнал дала. Быстрее дело сделаем, больше времени для перекуса останется, а там, глядишь, и утреннюю поверку уже сыграют.

Первым делом нужно было напоить лошадей, и драгуны направились к эскадронным конюшням.

— Давай сюда, кобылу пока чисть, а мне все равно за водой шлепать! – Тимоха выхватил кожаное ведро у заходящегося в кашле Чанова и пошел в сторону колодца.

Тут уже стояли пятеро драгун из его взвода и еще с дюжину из других. Все спешили поскорее сделать обязательное для каждого кавалериста дело. Один из стоящих крутил ворот, двое подхватывали большую обтянутую медными полосами бадью и разливали из нее воду в кожаные ведра.

— Не толкайся, чего прешь?! – крупный кудрявый парень отпихнул локтем Гончарова.

— Эй, аккуратней, не на торгу в толпе! – крикнул Тимоха. – Еще лягаться тут начни!

— Надо будет, и начну! – буркнул тот. – Прется тут, понимаешь, да еще с двумя ведрами. Здеся кажный себе по одному наливает! Чего у тебя кобыла, что ли, царская?

— Эй, потише тут! – прикрикнул подошедший к колодцу Сошников. – Он чего, для себя, что ли, второе тащит? У нас артельный огнем горит. Промочило его дождем насквозь давеча, а потом он на горке целую ночь в дозоре стоял. Видать, просквозило человека, теперь мучается. Вот и помогает ему маненько Тимоха.

— А я чего? А я знал, что ли? – проговорил в замешательстве кудрявый. – Ты это, ты вперед-то проходи, чего встал! Эй, братцы, а ну-ка дайте ему дорожку!

— Да ладно, не надо! Да не надо, я постою! – попробовал было отнекиваться Тимоха. Но кудрявый раздвинул плечом толпу и бесцеремонно протолкнул его вперед.

— Как зовут-то тебя? Ага, а меня, стало быть, Марком нарекли. С первого взвода я, подпоручика Крутикова, – и, ухватив сильными руками колодезный ворот, начал его накручивать.