Книга Крест за Базарджик, страница 21 – Андрей Булычев

— А вы-то, господа, без дуэли, я смотрю, примирились? – насмешливо спросил Марков. – А ведь, как я слышал, тоже хотели стреляться?

— Так пятый день ведь вместе сидим, – ответил, улыбнувшись, саратовец. – Какая уж тут дуэль? Пьянка всему виной. Мы уже тут в камере подружиться успели. Теперь вот и самим смешно за ту склоку. И было бы с чего спорить! Что Сергея, что мой полк, оба они славные, и чего вот только сцепились, спрашивается?

— Это точно, Сашка, дурь пьяная всему виной, – согласился с ним поручик из Кабардинского полка. – Хорошо, что до горячего свару не довели, и правильно, что десять суток ареста каждому дали. Жаль вот только, карьеру теперь тяжелей будет строить. С пятном в послужном списке мне ещё лет пять, это уж это точно, придётся роту теперь ожидать. А может, и того больше.

— Да ладно, серьёзные баталии и штурмы будут, геройство в них проявим, а в полку убыль ротных командиров случится. И никуда от нас наше капитанство не денется, – успокоил товарищ. – Ладно, братцы, уже поздно. Давайте и правда, что ли, спать ложиться? Я одну лампу задуваю?

— Задувай, – послышалось с нар.

Два дня драгун не беспокоили. Потом по одному сводили всё к тому же комендантскому майору, у которого каждый собственноручно изложил все обстоятельства дела.

— А вот с вами всё плохо, прапорщик, – заметил он, читая рапорт Тимофея. – А ведь так хорошо начинали. Выпуск из рекрутского депо с отличием, исправная служба в рядовых, а потом и в унтер-офицерах, ранения, награды, благодарности. Потом офицерский чин и личное дворянство. И всё это перечеркнуть одним разом.

— Да не одним это разом, вашвысокоблагородие, – произнёс с досадой Тимофей. – Я ведь уже докладывал про случай у Аракса.

— Ты это, Гончаров, меня не перебивай! – рявкнул, багровея, майор. – Забыл, как в солдатах во фрунт стоял и ножку на плацу тянул?! Я гляжу, быстро вознёсся! Так это дело поправимое! Эполеты с погон слетят, и я лично прослежу, чтобы тебя к самому строгому батальонному командиру определили!

— Виноват! – Тимофей, вскочив, застыл по стойке смирно.

— Конечно, виноват, – буркнул комендантский офицер и углубился в чтение. – Красиво пишешь, складно, – наконец сказал он, откладывая бумагу. – Потому, небось, и продвинулся в службе. Так, ну ладно, послезавтра их высокопревосходительство будет лично решать вашу судьбу, все бумаги по делу будут ему переданы. А там уж как оно повернётся: или сам он вам наказание определит, или в военный суд дело передаст. В последнем случае для тебя лично, Гончаров, всё закончится очень плохо. Так что ждём. Конвой! – крикнул он, и в кабинет зашли два солдата.

Камера офицерской гауптвахты не пустовала. Поручиков из Саратовского и Кабардинского полков выпустили, зато одним разом зашло аж пятеро офицеров из других полков.

— В рождественские праздники всегда так, – сетовал, заводя через пару часов шестого, комендантский капитан. – Не умеем спокойно отдыхать, вечно у нас какая-нибудь дурь от безделья приключается. Только глядите, чтобы тут был порядок, господа! – Он окинул взглядом камеру. – А не то вместо гауптвахты и в настоящую тюрьму загреметь недолго.

Господа скучали. Отдушина была только одна – карты. Их тайно пронёс с собой бывалый штабс-капитан из гренадер, и целый день слышались шелест перемешиваемой колоды, оживлённые выкрики и смех.