Книга Крест за Базарджик, страница 79 – Андрей Булычев

— Эй, эй! – крикнул, махая рукой, Делицин. – На пару чарок оставьте, тут нам и этого вполне хватит. Вон у Тимохи уже глаза что щёлочки, скоро уснёт. Давайте, господа, за то, чтобы благополучно война в этом году уже завершилась, четыре года ведь в этой Румелии топчемся, и всё конца-края ей нет. А поговаривают, что и с французами какие-то разногласия начинаются. Союзнички, блин!

— Да с такими союзниками и врагов не нужно! – бросил раскрасневшийся Чагин. – Я им своего брата никогда не прощу! Они мне за Аустерлиц и Фридланд ещё ответят, гады!

— Тихо-тихо, Игорь! – попробовал успокоить подпоручика Делицин. – Не хватало дежурному по лагерю на глаза попасться. Все на карандаш, как вон Тимоха, попадём. Кстати, Тимофей, а скажи нам, что у тебя за бяка такая там в послужном списке? Да ладно-ладно, выкладывай уже как на духу, тут все свои. Женщина? Не-ет, ты вроде не бабник. Пьянка? Так ты не выпивоха и пить вовсе не умеешь. Может, службу не знаешь? Так вроде усердный и не трус. Ну?!

— Да дуэль у него была! – не выдержав затянувшейся паузы, воскликнул горячо Марков. – Ну Тимох, ну чего молчишь?!

— А чем тут хвастаться? – произнёс тихо Гончаров. – Ну было и было, как дурака развели.

— С французом Тимоха дуэлировал, – оживлённо рассказывал офицерам Марков. – С самым настоящим шпионом, который под видом путешественника сведения о наших кавказских крепостях собирал. Он его раскрыл, с бумагами, с чертежами схватил, а тот ещё и отстреливался. А его самого чуть было под арест тогда не посадили, рапорт за рапортом заставили писать. За француза какие-то шишки большие заступились, и всё, дело шито-крыто, замяли. Так этот француз, как уж его там, запамятовал. Да неважно, он ведь зло затаил на Тимку и скандал с ним затеял на большом рождественском ужине в Тифлисе. Потом дуэль. Меня в секунданты позвали, ну и нас с ним обоих на гауптвахту посадили. Судить должны были, дело до самого главнокомандующего Тормасова дошло, и даже выше, как говорят. А потом раз – и Копорский нас забрал из камеры и с собой переводом прямо к вам в полк.

— Вот это да-а! – загомонили офицеры. – Так это же совсем другое дело! Так чего же ты молчишь, дурачок?! А мы-то думали, чего же это такого Гончаров натворил?

— Наливай ещё! – Делицин махнул рукой. – Ладно, небось, не обидится на нас Пётр Сергеевич. Давайте, господа, – за доверие! Чтобы всегда рядом было надёжное плечо товарища!

Тёплое и крепкое хмельное никак не шло в глотку, и Тимофей, поперхнувшись, закашлялся.

— Тихо-тихо, прапорщик. – Чагин постукал его по спине. – Выдыхай! Не в то горло, видно, пошло! Ничего, привыкнешь. Ты того французика-то в итоге пристрелил?

— Не-ет, – выдавил из себя Гончаров. – Не успел.

— Выстрел за Тимохой остался, – пояснил Марков. – Француз стрелял, да промахнулся, а тут начальство на конях прискакало – и нас сразу под арест.

— Жаль, – вздохнув, произнёс огорчённо Чагин. – Лучше бы ты его пристрелил, а то получай теперь препон в карьере из-за этой кляузы в послужном списке. С ней тебе и подпоручика чин не выслужить.

— Ну не знаю, вся бумажная канитель ведь через полкового квартирмейстера проходит, под его, так сказать, недремлющим оком, – проговорил задумчиво Делицин. – Надо бы поговорить с Яковом Ильичом, так-то он человек неплохой, сам из строевых чинов ведь в штабные вышел. У меня когда-то эскадронным командиром был. А вообще, братцы, скажу вам по секрету, и вы никому ни гугу, сказывал он вчера, что и корпусной и даже армейский штабы бумаги в Санкт-Петербург готовили. За Базарджик, может статься, и награды, и хорошие премиальные всем будут. Ну а кого-то, глядишь, и с новым чином можно будет поздравить, да, Игорь? Сколько уже в подпоручиках?