Книга Крест за Базарджик, страница 97 – Андрей Булычев

— Ну что видно, Елистрат? – поинтересовался Гончаров, подойдя к тому дереву на вершине холма, где сидел Балабанов.

— Тихо, вашбродь, – ответил тот. – До полудня вообще только десятка два конных в сторону от переправы на юг проезжали и четыре телеги. А с час назад, напротив, в северную сторону пять повозок при десятке всадников прокатились, и при них же пяток пеших был, которые стадо баранов гнали. Вот и всё. А, ну в море ещё пара корабликов под парусом проплыли, вроде не шибко большие. И вон ещё парус вдали виднеется.

— А ну-ка. – И Тимофей, подтянувшись, полез к той развилке, где сидел наблюдатель.

Море, перед ним было бескрайнее море. Как было бы хорошо скинуть с себя все эти ремни, саблю и пистоли, стянуть мундир с сапогами и броситься в прохладную солоноватую воду. Полежать на горячем песке и послушать шум накатывающих на берег волн. Большой слепень сел на щеку, и Тимофей ударил по нему ладонью. «Зараза!» – сказал он и почесал место укуса. Так, вот она – та дорога, что тянется вдоль побережья на многие сотни вёрст. Движения на ней сейчас никакого не было. «Всё-таки не похоже, что у Варны турки собирают большие силы, – думал Гончаров, оглядывая окрестности. – Было бы по-другому, здесь бы обозы один за другим проходили. Армию нужно кормить, ей нужно много провианта и фуража. Часть можно, конечно, и по морю завезти, но и с местных бы активно собирали. И всё равно это нужно проверить».

— Ладно, Елистрат, гляди внимательней, – произнёс он, слезая с дерева. – Теперь ты да пятёрка Смирнова – наши глаза. Небось, не заснёшь на дереве?

— Не-е, вашбродь, вы чего? – усмехнувшись, сказал Балабанов. – Какой тут спать, сразу вниз сверзишься. Да меня скоро и Филат сменит.

Вечерело. У лесного ручья напоили коней. Артельные готовщики отмыли котлы и понесли их в овраг. После ужина начали неспешно собираться. Перебрали и увязали по новой все вьюки, почистили и проверили оружие. Стемнело, как и обычно, быстро, вот только западная сторона озарялась малинового цвета закатом, раз – и всё погрузилось в глубокую темноту.

— Взвод, становись! – приглушённо скомандовал Гончаров. – Порядок движения мы уже обговаривали. Впереди основного отряда идёт пятёрка Ярыгина. Степан, самолично проверь, чтобы копыта коней хорошо обмотаны были. Вы наши глаза, а вернее уши. Если будет турецкий разъезд, ваша задача – его загодя обнаружить. Сигнал тревоги тот же – крик выпи, у вас с ним хорошо получается, да и птица эта ночная, подозрений не должна вызвать. Как только услыхали посторонний шум, подали сигнал – и сразу шмыг с дороги в сторону. И мы точно так же, как и вы, делаем.

— Есть, понял, ваше благородие, – заверил старший дозора.

— Доходите до того поворота, где большой валун на обочине лежит, и кричите совой, – продолжал наставлять прапорщик. – Там вас из пятёрки Смирнова будут ждать. Всё спокойно, значит, посылаешь гонца к нам, мы в двух-трёх сотнях шагов позади будем держаться. На месте, в лагере, остаются Клушин и Мурин. Вы ждёте нас и караулите вьюки. Как только мы подскочили, тут же их торочим на лошадей и сразу отъезжаем.

Головной дозор ушёл в ночь, а через несколько минут вслед за ним тронулся и весь отряд. Сведя коней по лесу, оседлали их у дороги и дальше уже двигались верхом. Держались настороже, в руках у всех были мушкеты. Земля на многие вёрсты была чужая, недооценивать турок было нельзя, с любой стороны мог выскочить их разъезд.