Онлайн книга «На задворках империи»
|
— Бам! Вжиу-у-у! — с воем ушла дальняя картечь. Заливая кровью горячую, пыльную землю, на неё упали сражённые свинцом тела. Несмотря на потери, персы продолжали нестись вперёд с грозным кличем. Вот их ряды с ходу забежали в речку, и с валов ударил первый ружейный залп. До брода было далековато, но неприятель наступал здесь такой плотной массой, что пули и с большого расстояния всё равно выкашивали бегущих. Вода в реке стала красной, и стремительное течение понесло вниз множество трупов. — Ба-ам! Ба-ам! Ба-ам! — грохотали залпы ружей и пушек, роняя на прибрежную гальку десятками людей. Под громкий рёв труб и крики своих командиров персы, выбежав на берег, ринулись к рогаткам, чтобы их разметать. Часть наступающих завернула влево, и они понеслись вдоль косогора. Забили ружья и малые орудия с выстроенного здесь только недавно ретраншемента. — Ну же, пора! — проговорил стоявший рядом в шеренге Блохин. — Сейчас они всем скопом на валы ворвутся, захлестнут их и потом на нас ринутся. У нас тогда никакого разбега для удара не будет. — Ждё-ём, — сжав зубы, процедил Тимофей. — Ждём. Майор их вытягивает на себя, связывает боем. Ждё-ём. Персы, забравшись на валы, вступили в тесный рукопашный бой с мушкетёрами, и теперь приходилось только Богу молиться, чтобы пехота выдержала этот отчаянный натиск. А вот и заполоскалось наверху неприятельское знамя. До ушей долетел тревожный барабанный бой. — Эскадро-он, сабли во-он! — раздалась команда Кравцова. — С места в разбег в атаку марш! Ура! — Станичники, руби басурман! — рявкнул казачий есаул. — Ура! Тимофей, выхватывая из ножен клинок, подстегнул Янтаря и дал ему шенкелей. — Ура-а! Четыре с лишним сотни всадников ринулись вперёд плотно сбитой массой. — Ура-а! Набирая разбег, она как нож в масло вошла в орущую и мечущуюся толпу. Резкий взмах рукой — и удар по голове клинком первому сарбазу. Рывок вперёд, Янтарь сбил грудью двух и стоптал их копытами. Взмах руки — и удар саблей в одну, затем сразу в другую сторону. «Хык! Хык! Хэк!» — резко выдыхая воздух, Тимофей рубил, рубил, рубил этих орущих, воющих людей: по головам, по шее, по плечам, по вознесённым вверх рукам, по выставленному навстречу клинку, по ружью, по древку копья, по рукам, опять по голове! «Хык! Хык! Хык!» Словно гигантская мясорубка, сверкая саблями, русская конница шла вперёд, оставляя после себя кровавые горы трупов и увечных. Ободрённая пехота яростным штыковым ударом опрокинула забравшегося на валы неприятеля и побежала, преследуя его к реке. — Ура-а! — нёсся рёв сотен глоток. — Ура-а! — Сабля рубанула спину, за ней вторую, третью. Персы, бросая оружие, бежали в ужасе прочь. Но разве можно пешему убежать от конного? Глаза словно бы заволокло какой-то пеленой, всё было в липкой крови, рука занемела, но конь нёс своего всадника вперёд, как и тех, кто был справа и слева, и Тимофей продолжал дальше рубить, рубить, рубить. Вот и позиция неприятельской артиллерии, возле двух разбитых ядрами фальконетов лежало несколько тел канониров, а в бегущей толпе сарбазов и спешенных всадников мелькали их чёрные кожаные жилетки. — Четвёртый и третий взвод, вправо принять! Первый и второй — влево! — прокричал Кравцов. — Не дайте им от реки в горы сбежать! Рубите всех! |