Книга На задворках империи, страница 14 – Андрей Булычев

— Айда, спускайтесь, братцы! — проговорил он, смахивая с волос паутину. — Нужно ещё оправиться успеть, а то мы как бродяги-погорельцы тут.

Полуэскадрон вот уже четвёртый час шёл размеренным шагом по извилистому Нахичеванскому тракту. Драгуны нет-нет да и поглядывали на Кравцова, ожидая команду к привалу. Время было задать овса коням, напоить их, да и самим не мешало бы перекусить. Но штабс-капитан вёл отряд дальше.

— Ещё вёрст пять ходу, а там у речки встанем, — озвучил он своё решение взводным офицерам. — Потом ещё небольшой переход и на ночь в ауле, в том, где егерская рота стоит, заночуем. А уж завтра с утра этим же путём и обратно пойдём.

До речки, бегущей в низине, оставалось совсем немного, и до ушей взошедших на холм драгун вдруг долетели отзвуки ружейной пальбы.

— Недалече стреляют, — проговорил, вслушиваясь, Зимин. — Похоже, как раз у брода. Кто же это?

— Вот сейчас и узнаем, — процедил сквозь зубы Кравцов. — На нашем объездном участке, господа, идёт бой, и уклониться от него нам никак нельзя. Пётр Сергеевич, — обратился он к Копорскому. — Бери своих фланкёров и трубача, скачите вперёд авангардом, а мы следом за вами. Если силы неравные и у неприятеля огромный отряд, сигнал для ретирады дадите и будете на прикрытии.

— Слушаюсь. — Поручик козырнул. — Четвёртый взвод, ружья из бушматов долой! За мной, рысью!

Три десятка всадников отделились от основного отряда и понеслись по дороге.

«Казачий разъезд с персами схлестнулся, колонна егерей место дислокации меняет или это фуражирский обоз грабят? — мелькали мысли в голове у Тимофея. — Скоро увидим, в любом случае впереди кипит бой, и одна из сторон там наша». Он дал шенкелей Зорьке и вслед за Копорским выскочил на прямой участок дороги.

— Всё-таки фуражиры!

Около речки, составив повозки в некое подобие круга, от крутившихся вокруг на конях и спешенных всадников отбивался небольшой русский отряд. Сейчас бой шёл уже внутри импровизированных укреплений. Среди повозок мелькали фигуры, громыхали выстрелы, и до драгун долетали приглушённые расстоянием вопли.

— Побьют наших, вашблагородие! — выкрикнул, волнуясь, Тимофей. — Уже внутри бой идёт! Всем бо́шки сейчас порубят, гады!

Сознание выхватило из памяти картину нападения месячной давности. Бьющаяся в конвульсиях Чайка, толпа орущих бородачей, крики, выстрелы и катящаяся на обочину голова Антипа, разбрызгивающая кровь.

— Бей их, ребята! — рявкнул он, не дожидаясь команды, и дал Зорьке шенкелей.

— Взвод, вперёд, в атаку! — скомандовал уже за его спиной Копорский.

Ружьё в конной сечи было бесполезно, и, сунув его в бушмат Гончаров выхватил из ножен саблю.

— Ура-а! — Три десятка всадников обрушились на не ожидавшего нападения врага. Первого бородатого воина Тимофей срубил с ходу, сзади. Сабля ещё не успела просечь ему хребет, а он уже, вырвав её, ударил боковым хлёстом второго. Опытная Зорька каким-то образом умудрилась отскочить, и остриё копья третьего прошло впритирку у самого бока. Резкий взмах, удар — и в руках у ханца остался лишь обрубок древка. Ещё один удар — и он валится с лошади с рассечённой головой.

— Подмогу! Подмогу! Прошу подмогу! — выдувал сигнал трубач, а три десятка фланкёров рубились с опешившими от неожиданности ханскими конными. Находящиеся внутри укреплений из выставленных повозок солдаты ободрились и с воинственным криком ринулись в атаку на спешенных всадников. Вражеский сотник дал команду, и вслед за ним понеслись прочь все те, кто был на конях. Спешенных же продолжали рубить саблями драгуны, колоть штыками и бить прикладами, оглоблями солдаты и нестроевые обозники.