Книга На задворках империи, страница 4 – Андрей Булычев

— А, хорошо, Тимофей, зайду. Ну что, не вернул обратно рапорт Сергей Иванович? Устроил его переписанный?

— Так точно, оставил у себя, — подтвердил Гончаров. — Говорит, что всё правильно, всё как надо в нём написано.

— Ну вот, говорил же я тебе, что проще его нужно писать, — проворчал поручик. — К отделению пойдёшь? Дава-ай. Скажи там, чтобы заканчивали уже купания. Как только кони обсохнут, потом их на тот дальний выпас у редута Цыренова отгоним. Пусть лучше там пасутся, пока совсем траву не выбили.

— Охолонись маненько, Тимоха! — Блохин зачерпнул ладошкой из реки и плеснул в лицо подходившему другу. — Чего такой смурной? На солнце никак пережарился? — И опять окатил его водой.

— Угомонись, оболтус! — рявкнул тот и сам плеснул в ответ. — Взводный говорит, чтобы заканчивали купания, сейчас на выпас коней погоните. — И подойдя к Лёнькиной Марте, погладил её шею. Кобыла втянула в себя запах знакомого ей человека и безошибочно ткнулась в то место, где лежал сухарь.

— Но-но, ты скотину-то мою не прикармливай! — прикрикнул дурашливо Лёнька. — А то по безлошадности ещё глаз вдруг на неё положишь!

— Да не бои-ись. — Тимофей расцепил пальцы, и чёрный кирпичик с хрустом исчез в пасти у Марты.

— Что, Иванович, не предвидится пока нам ремонтных? — спросил чистивший рядом щёткой своего коня Кошелев. — А то, может, если и не нам, так казакам сменных подгонят? Глядишь, исхитрились бы и обменяли тебе одного?

— Да какой там! — отмахнувшись, сказал Тимофей. — Говорят, пока в Тифлис обратно на квартиры не вернёмся, не будет из-за линии новых. Или пока эту дуру не возьмём. — И кивнул в сторону грохотавшей вдалеке крепости.

— Ну а что, там вполне себе можно хорошим трофеем коня взять, — ведя в поводу жеребца, заметил Чанов. — Мне вона какой зави́дный арап на Арпачае достался. Любо-дорого поглядеть, не шутки вам, не какой-то дончак, самого фельдмаршала теперяча на себе возит.

— Так там ведь прямая баталия была, Ванька! Чего городишь?! — воскликнул Кошелев. — И кавалерию паши хорошо на берегу посекли, а потом её всю разогнали. Конечно же, трофеем с неё лошади будут, всадников-то богато тогда пало. А тут чего за этими стенами, окромя рухляди и оружия, взять? Сам же знаешь, хан всю свою конницу за Аракс увёл. Одна пехота теперь только на эриванских стенах сидит.

— Выводи коней! — донёсся окрик Копорского. — Давай, давай, не задерживай, обтёрли их — и под седло!

— Всё, поручик зовёт, выходим. — Кошелев кивнул в сторону взводного командира. — Сам чего, Иванович, в лагерь сейчас пойдёшь?

— В лагерь. Старшим в ночной караул от эскадрона на сегодня определили. Немного отдохну в палатке и на построение собираться буду.

— Еланкина толкнёшь там? Я его пораньше как артельного готовщика отпустил, — пояснил ветеран. — А мы его коня сами на выпас отгоним. Парень-то он молодой, вроде и шустрый, да забывается иной раз в суете. У нас там и дров совсем не осталось в запасе, всё, что было заготовлено, пожгли.

— Ладно, Васильевич, присмотрю за Колькой. Сами не задерживайтесь, а то как в прошлый раз с выпаса подъедете, а в котле уж остыло.

— Ну, это уж как их благородие скажут, — пожав плечами, отметил Кошелев. — Мы-то и в прошлый раз вроде и кашлянем, и что вечереет быстро, про меж собой погромче скажем. А у них ведь, у господ, свои разговоры. Потом уж, как звёзды на небе стало видать, только тогда они взвода́м команду коней седлать дали.