Книга На задворках империи, страница 66 – Андрей Булычев

— Три за патент и рубль за приложения печати, ваше благородие, — пояснил унтер-офицер.

— Вот те раз, нда-а. Ладно, не журись, этот сбор, он приятственный. Я вон полгода назад за капитанский патент четыре с половиной рубля отдал и за приложение печати ещё два с полтиной, и ничего, рад, карьера, движение вверх как-никак. А уж у тебя и вовсе даже рывок. Офицер! Личное дворянство! — Он поднял вверх палец. — Не шутки тебе из податного сословия в дворяне переходить. Цени, братец!

— Так точно, ваше благородие, ценю, даже и не верится как-то! — улыбнувшись, признался Гончаров. — Спасибо вам за оказанное доверие.

— Ла-адно, чего уж там, иди уже! Ты воин хороший, верю, что делом его оправдаешь.

— Бум! Бум! Бум! — гремели выкаченные их боевых порядков пехотных колонн орудия. Громыхнул один, второй ружейный залп, и казачья лава, изображавшая наступление конницы неприятеля, откатилась прочь от щетины штыков.

— Страшно, а вдруг у кого пуля в стволе осталась? — пробормотал молодой драгун. — Пробьёт башку, вот тебе и манёвры. Али конь от такого вот грохота и от огня вздыбится и на землю сбросит, точно ведь костей не соберёшь.

— Ты дурной, Антоха, — высказался Кузнецов. — Перед манёврами уж все ружья, небось, по дюжине раз проверили и только потом учебные патроны раздали. Я и то у тебя самолично каждый из них ощупал, а уж у пехотинцев, у них вообще с этим строго. А то, что конь вздыбится, такое, конечно, вполне может быть. Но тогда ты уж сам здесь виноват. Какого ляда его к выстрелам не приучил? Значит, поделом тебе дурню. Тихо! — И он вслушался в долетевший до ушей звук трубы. — Наш полковой штаб-трубач сигнал «К атаке» выдувает! Значит, и нам сейчас дело будет.

— По-олк! Развёртываемся из походной колонны в две линии! — донеслась команда.

— Левое плечо вперёд! Пря-ямо! Быстрее, быстрее! — поторапливали драгун эскадронные и взводные командиры.

— По-олк, строй фронт! — Подполковник Подлуцкий вытянул горизонтально руку, показывая, с какой стороны от него выстраивать линии шеренг.

— Четвёртый взвод, за мной! — выкрикнул Тимофей, занимая своё место в строю. «Успели, вроде не замедлились», — мелькнуло в голове. Вот уже и полощется на ветру развёрнутое полковое знамя. Небольшая сумятица на левом фланге закончилась, и, скосив глаз, он увидел только лишь длинную линию кавалеристов.

— Полк, дирекция прямо! В атаку! — выхватив саблю из ножен, воскликнул Подлуцкий. — Вперёд!

Опустив поводья, Тимофей чуть сжал конский круп, посылая Янтаря вместе со всеми шагом. Справа от него на расстоянии вытянутой руки ехал унтер из третьего взвода, слева Кошелев. Кони бок о бок идут ровно. Ничего, сейчас на широкой рыси и на галопе разойдутся.

— Атака! Атака! Атака! — гремела труба. Вот уже в ста шагах впереди отъезжающая от пехотных колонн неприятельская конница. Бросок — и полк влетит в её расстроенные ряды, вырубая.

— В карьер! — ревела труба новый сигнал.

— Ура-а! — Пола вальтрапа откинута с ольстредей. Рывок, и пистоль уже в руке. Курок отщёлкнут. «Бам!» — его выстрел растворился в сотне таких же из всей первой линии. Разряженный пистоль в ольстредь, а освободившаяся рука уже вырвала из ножен саблю. — Ура-а! Руби!

— Отбой! Отбой атаки! Осаживай коней! Сто-ой! — неслось по шеренгам. Буквально в двух десятках шагов от рассыпного строя казаков Подлуцкий остановил свои эскадроны. Азарт — дело такое. Не приведи господь вклиниться на манёврах в своих. Ещё рубанёт кто-нибудь из новобранцев в горячке сабелькой. Греха потом не оберёшься! Да и у станичников тоже горячих голов хватает.