Книга Талигойская баллада. Пламя Этерны, страница 96 – Вера Камша

С тех пор этот мир жил и дышал за спиной Одинокого. С тех пор, залечив раны и набравшись сил, он, возвращаясь на Рубеж, проходил через Кэртиану, прощаясь и запоминая, а защищая Ожерелье, защищал в первую очередь ее. Так было, но так больше не будет. Схватки становятся все длинней и неистовей, следующая передышка почти наверняка выпадет слишком поздно. Раттоны сделают своё дело, и его вечность лишится части смысла.

Если б только он мог задержаться! Но место Стража на Рубеже, а вёсны… что ж, они приходят во все живые миры и, пока горит Закат, будут приходить. Люди наделены волей и разумом, они могут и должны дать отпор собственной гибели, только как им это объяснишь? Одинокий несколько раз пробовал говорить с кэртианцами – его не понимали. Вот и тот рыцарь, которому он сказал, что совесть выше и чести, и закона… Казалось, что человек понял, но честь схватила кинжал и ударила.

Вспоминать оказавшийся бесполезным разговор Одинокий не любил, но случившееся тогда отшвырнуло раттонов на несколько веков. Для Ожерелья – миг, для почти обреченной бусины – не столь уж и мало. Жаль только, что тот, кто подарил своему миру четыреста лет надежды, не дождался ни благодарности, ни понимания…

Улица заканчивалась возле остатков древней стены, к которой лепились торговые ряды. Прошлый раз здесь расстилались поля, которые топтали воины Франциска Оллара, бастарда, пожелавшего стать великим королем и ставшего им. Оллария Франциска поглотила прежнюю Кабитэлу. Новое или поглощает старое, или убивает, новое считает себя вечным…

Толпившиеся на площади горожане с улыбками расступались, пропуская черноволосого всадника на породистой лошади, и Одинокий невольно залюбовался. Человек был молод, красив и счастлив, как может быть счастлив лишь… человек, живущий единым сверкающим мигом. Он любил и был любим – Одинокий чувствовал это, как чувствовал весну. Подхваченный волной чужой солнечной радости, Страж Заката пожелал влюбленному сберечь свое счастье и выбросил мимолетную встречу из головы. Утром он простится с Кэртианой и, скорее всего, навсегда, но зачем об этом думать, когда солнце еще даже не думает садиться? Несколько мгновений боли кажутся вечностью, но вечностью можно сделать и несколько часов радости, Этерна учит и этому.

Ожерелье, Рубеж, бой без надежды и без конца – все это нет, не исчезло, но словно бы отодвинулось. Одинокий чувствовал себя свободным и смертным, он даже позволил себе зайти в таверну и устроиться в углу, куда немедленно принесли кувшин с вином, после чего в сторону зеленоглазого чужака никто даже не глянул. Люди приходили и уходили, а Одинокий смотрел на них – пьющих, смеющихся, поющих… Откуда-то вылезла маленькая пятнистая кошка, почти котенок, и остановилась, нерешительно глядя на гостя. Кошка – не человек, ей глаза не отведешь. Эти маленькие вольные твари не только чуют всех, владеющих силой, но и сами ей сопричастны. Одинокий поднял бровь, и кошка, расценив это как приглашение, прыгнула ему сперва на колени, а затем и на плечо. В зверьке билась магическая искра, маленькая и слабая, но отчетливая. Кошки понимали, что ждет Кэртиану. Кошки, не люди. Страж Заката взял кубок и поднес к белой с рыжим мордочке. Зверушка брезгливо сморщила нос и отпрянула, пробовать вино она не собиралась. Что ж, он выпьет сам. В память создателей Кэртианы. Их было четверо, и они собирались вернуться, хоть и были готовы умереть на Рубеже, а смерть настигла их в Этерне, казавшейся самым безопасным местом Ожерелья. Тогда погибли многие, и вместе с ними погибла надежда.