Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 7 – Екатерина Звонцова

Любопытные окружили Хараду, на разные голоса восторгаясь его ловкостью. Он отвечал невпопад: настроение попортилось. Чтобы никому не смотреть в глаза, он вяло наблюдал за происходящим в воде. Кобру выволакивала шестерка крепких юношей и девушек, еще несколько ждали с тесаками, готовые рубить тушу в куски – не тащить же целиком.

— На-ай, славно. Мальчик, поедим через часок или чуть поболе, змеятина – дело быстрое, – приятным поскрипывающим голосом сообщил кадоку.

Он все стоял рядом, кутаясь в песочный хифукими с бледной жемчужной вышивкой. Покачивался с носков на пятки; волосы, седые и тонкие, с уже едва заметным лазурным переливом на концах, трепал ветер. Харада рассеянно обвел старика глазами. Есть не хотелось, но ведь скоро захочется. Жареная рыба, немного риса или паровых булочек, острые овощи, хорошее сливовое вино – то, что, наверное, вернет присутствие духа.

— Угу, спасибо, – глубокомысленно ответил Харада, чтобы быть вежливым.

Змеюку уже разделывали прямо на гальке. А какой-то ушастый улыбчивый мальчишка с поклоном вернул ему окикунай, даже услужливо обтертый от крови. И пояс вернул.

— Расстара-аемся для тебя, больно славно бился! – Кадоку благосклонно улыбнулся.

Запахивая сырую рюхито и опоясываясь, Харада не сдержался:

— Может, и ничего, но ведь все самое интересное произошло под водой, откуда вам…

Старик рассмеялся, сухо, будто горох пересыпая, но по-прежнему тепло:

— По тому, что делает человек над водой, можно угадать мно-огое из того, что он сделает, оказавшись под ней. – Лицо все-таки чуть помрачнело, а взгляд скользнул с трудящихся над будущим ужином односельчан в сторону. – Намного сложнее что-то предсказать, если бой под водой начинается. Выныривает порой не человек – чудовище, а ты и не заметишь подмены…

Харада вздрогнул – и поплотнее закутался в вонючую дерюгу. А потом проследил за взглядом старика – и увидел то же.

Чудищ из-под воды. Людей из другой части Ийтакоса. Неважно, суть одна.

Канбаку, оккупационные полицейские Временного Желтого Императора Юшидзу, стояли у прибрежных скал. Трое, вряд ли все, кого прислали в деревню. Рослые, в черных канкоги^[13], так не похожих на пестрые деревенские наряды. Старший, самый крупный, посмотрев на Хараду, ухмыльнулся. Зубы были не все. Улыбку Харада не понял – угроза, насмешка или скупое одобрение: «Хорошо дрался»? Плевать. Злила сама необходимость задумываться, факт, что кто-то может просто таращиться, обсуждать, и – точно ведь! – решать, можно ли вообще деревенским собираться. Если канбаку что-то не понравится, они могут и разогнать всех по домам. А если слишком понравится – отнять еду, пристать к кому-нибудь. Харада тихо зарычал, скинул дерюгу и распрямился. Канбаку интерес к нему уже потеряли, а он все думал о них.

— Перетираешь меж зубов злость, – заметил старик. – Не надо, на-ай. Зубы нужнее.

— Угу, – только и сказал опять Харада. – Пойду я… пройдусь. Поищу сестру.

— Пройдись-пройдись. – Кадоку мирно улыбнулся, после чего и сам, переваливаясь, засеменил прочь, к кромке океана, к разделываемой туше. – Дети мои, на-ай! Пощадите голову, череп украсит деревенские ворота! Кому сказал, осторожнее!

Харада не стал искать сестру – только еще раз пробежался по лицам зевак, высматривая обворованного юношу. Заметил тот уже подмену ленты? Слава богам… ушел раньше, а может, просто отвлекся, заболтался с кем-то и слился с толпой. Тогда, может, и не заметил пока. Нет, красавицу Окиду, даже если ловят, не тащат к ёрикан^[14] и не бьют, а стоит заглянуть в ее невинные глаза – и многие сами готовы подарить стащенное. Тем более обычно это правда мелочи: глиняная дудочка, колечко, крохотная книжка. Один раз Окиду совсем занесло: стащила у ребенка из-под подушки молочный зуб! Оставила вместо него монету, но все равно… Харада вздохнул и, прихрамывая, двинулся сквозь толпу куда глаза глядят.