Книга За солнцем, страница 113 – А. Кластер

Зов земли, её вес, своё имя вокруг, свою душу и её продолжение.

Клятву без колдовства.

Эхо той клятвы и собственной души, прежней, ещё свободной, звучало в камне каньонов.

Вернись.

«Теперь невозможно», – ответил он сердцем.

Приятели Цирда ждали в одной из узловых пещер.

Посвистели завистливо, постучали по оплечьям брони.

— Высоко ты поднялся, ярко горишь. – Зодра, главарь, опасно оскалился, пока его помощник пересчитывал оплату и пробовал на зуб золотые пластины. – Цирд был бы рад. Он всегда в тебя верил.

Анкарат молча кивнул.

Цирд погиб где-то здесь, его имя и кровь тоже впитались в камни.

Зодра пристально щурился, словно прикидывал что-то. Вес и цену доспеха? Анкарат помнил, сколько они привозили когда-то редкостей, но ничего подобного даже не держали в руках.

— Вы не встречали Кшетани? – Не хотел спрашивать, знал: ответа не будет.

Не ошибся.

— Если бы и встречали, – Зодра спрятал оскал, лицо потемнело, – тебе об этом не нужно знать. После того, что ты сделал.

Ариша он помнил тоже.

Метались отсветы факелов, и застывшие потёки силы пульсировали, звучали. Рукоять меча ткнулась в ладонь, обожгла. Ты человек Вершины, осколок солнца, твоя судьба сплетена с судьбой земных жил, никто не смеет тебе дерзить, никто не смеет тебя обвинять, сражайся, сражайся!

Полыхнуло из-под земли, клинок запел в воздухе, отблики пламени побежали рябью. Отшатнулись длинные тени, страх этих людей пьянил, усиливал гул доспеха. Ярко горит, нравится вам? Получайте!

Зодра оскалился вновь – от боли – и заскулил у ног: стой, я расскажу, расскажу, Кшетани бежал со своей девочкой, мы провели их сквозь каньоны к торговому каравану, он шёл мимо Сада дальше, может, к Печати, к Прибою или даже к Городу Чёрного Огня – Кшетани не рассказал.

Он говорил ещё, жалобно, умоляюще, а подельники его жались к стенам. Анкарат стиснул зубы. Нет, этот человек помнит Цирда, я пришёл не за этим, нельзя драться, нельзя убивать. Магические нити клинка голодно вспыхнули алым. Анкарат убрал меч. Знакомый щелчок ножен, как всегда, успокоил.

Почти очнулся.

Почти.

Муторная догадка подкатила тошнотой к горлу.

Анкарат вытянул из-под доспеха футляр с письмом на тонкой цепочке.

Футляр оплавился, не хотел открываться. Анкарат сбил замок.

Бумага просыпалась чёрными хлопьями. Его ярость сожгла письмо. Земля не позволила нарушить клятву.

— Ладно, – собственный голос слышался мёртвым, – идите.

— Погоди, – Зодра поднялся, отряхнулся, стёр кровь с лица – но смотрел теперь в сторону, – что у тебя за дело? И другая работа… ведь будет здесь? Ты об этом хотел поговорить?

Обожгла ярость, затмила всё. Они живут риском, не ведают страха, но лишь потому, что их жадность сильнее, как смеют! Убей их, очисти землю, сражайся!

Нет. Не хочу. Они помнят Цирда.

— Никакой работы для вас. Больше здесь не появляйтесь. Это новая земля. Земля Старшего Дома.

После он говорил с рекрутами квартала, со Стражниками гарнизона, но не слышал ни собственных слов, ни ответов. Словно оглох. В голове бродила раскалённая чёрная кровь. Что это? – колотилась. – Что? Когда-то спас этих людей, а теперь чуть не убил из-за неосторожного слова. Сжёг предупреждение для Амии.

Это ты, – отвечало солнце, и ему вторил голос меча, зачарованного и перекованного. Ты человек Вершины, ты человек Отряда, ты служишь Старшему Дому. Не потерпишь здесь преступников, не станешь предателем. Это судьба, которую сплела для тебя Рамилат, ты ведь жаждал этой судьбы.