Книга За солнцем, страница 19 – А. Кластер

Гриз очнулся, кивнул и шагнул за ним следом.

Из рассказов Килча и случайных обмолвок мамы Анкарат знал: земля за пределами квартала отверженных совсем другая. Знал, но представить не мог. Другой её цвет, иначе звучат шаги? Незнакомо светит подземное солнце?

Да.

Всё это и ещё больше.

За пределами тайного хода стояли заброшенные хибары, даже беднее, сутулей домов квартала. Такая же мгла вокруг, тишина лишь вдалеке подёрнута смутным гомоном и качающимся, мерным шумом чего-то громадного и неизвестного.

Но земля здесь горела. Солнце приблизилось и сияло, жаркое, беспощадное. Если здесь – так, то как же совсем наверху?

— Видите? Ничего нет особенного, – Цирд понял оцепенение Анкарата по-своему. – Может, обратно?

Анкарат едва слышал его, но мотнул головой:

— Нет.

Постепенно стало светлей – пока шли, облака разбежались по сторонам звёздной реки, как валкие берега. А потом показался живой огонь в окнах, в уличных чашах – здесь никто не пытался спрятаться в темноте. Темнота, понимал Анкарат, здесь опасна, и люди, к которым вёл их Цирд, тоже. Но всё это казалось сейчас далеко и неважно. Земля горела, вместе с солнцем звучали огненные жилы, и на их звон откликался огонь в ладонях, запястьях, в сердце. Нужно очнуться, повторял себе, да без толку. Всё заглушал огонь и жар земли.

Очнулся, когда вышли к порту.

Исполинские верфи и доки, как спящие звери-Проклятья из легенд, чернели на фоне неба. А оно распахнулось вдруг солёным ветром, огромным простором – и громадой воды, сверкающей в звёздном свете. Шум моря сомкнулся с голосом солнца, раскачивался, наступал. Сердце схватила вдруг чудовищная тоска. Вся прежняя жизнь представилась тесным глиняным ящиком, голос солнца, в той жизни слышный, – только отбликом солнечной искры. Всё изменится, пообещал себе, и обещание это было как шаг в пустоту.

— Что думаешь? – Чтобы выбить эту пустоту из-под рёбер, взглянул на Гриза. Тот смотрел по сторонам – лихорадочно, диковато, губы стиснуты как от боли.

— Представлял по-другому, – забормотал, – но даже здесь – всюду знаки, магия. Жилы в земле… надо ступать осторожно, услышат, всё загорится…

Да, он и правда слышал огонь, хоть и по-другому. Анкарат улыбнулся:

— Всё хорошо будет.

— Да, не дрейфь, – кивнул Цирд. – Поздно бежать, пришли уже.

Пришли в огромный амбар – таких громадных пространств под крышей не было ни в квартале, ни в пещерах каньонов. Опоры терялись во мгле под покатым навесом, что-то металось там, перещёлкивало, свистело. Угли горели в обитых железом бочках – Анкарат насчитал не меньше десятка. Всюду громоздились тюки и ящики, пахло зерном, прогоревшим маслом, пылью, чем-то пряным и сладким.

А людей – даже не пересчитать. Болтали, ругались, гремели смехом – как будто в питейной. И в бечет играли – стук камней, свист и выкрики резали воздух.

— Всё почти как в нашем убежище, – улыбнулся Гриз. Под защитой высоких стен лихорадочный отсвет в зрачках пригас.

Анкарат кивнул.

Да, почти так.

Только просторнее и изобильнее.

Огонь оглушал, оглушал грохот солнца в земле, но на деле это место и правда не так и отличалось от комнаты Кшетани или рынка в каньонах – просто люди, их пёстрый скарб, вино, болтовня. Цирд знакомил то с одной, то с другой компанией, всем представлял Анкарата – серьёзно: «Вот этот парень спас нас в пещерах, я рассказывал, помните?», и все будто и правда помнили; Гриза – c усмешкой: «Даже в квартале отверженных есть настоящий волшебник», – или вообще забывал про него. Гриз смотрел по сторонам растерянно, вышёптывал что-то – прислушавшись, Анкарат узнал первый строй элементов Килча. Насмешек и пренебрежения Цирда Гриз словно и не замечал, потому Анкарат разозлился вместо него. Решил вмешаться в следующий разговор, но возле новой группы Цирд посерьёзнел.