Книга За солнцем, страница 202 – А. Кластер

Нет, нет, нет, нет!

Знаю, я преступил наш договор, позволил маме тебя изменить. Но я не ушёл с Пути, я не отступлю. Я хочу дойти до конца. Помоги мне.

Кшетани и жрица спорили, их голоса отдалялись. Без воздуха мир погружался во мрак.

Пожалуйста, помоги.

Верю – отсюда есть Путь.

Анкарат сам не знал, говорит ли с узлом клинка, или с Дарэшем, или с подземным солнцем.

Но кто-то услышал.

Через весь храмовый зал, сквозь колонны, к морю стрельнула нить – невидимая вода схлынула, отпустила. Анкарат едва устоял. Выхватил меч.

Знак Атши сверкнул, прошил воздух, умножился и задрожал вокруг, всевластный, налитый кровью, огромный.

Символ Пути, что нельзя прервать.

И Путь зазвучал, рассыпался на элементы – вода, глубина, море, соль, пустота – и другие, другие, они менялись, вторили резкому голосу, не бормотание, не испуганный шёпот – заклятье звучало в полную силу.

В полную силу звучал голос Гриза и его колдовство.

Гриз, Гриз здесь, отыскал, пришёл!

Мир разбился, замелькал осколками, брызгами.

Глаза жрицы расширились, луны зрачков стали огромны, наполнились ужасом. Ладонь её задрожала, и дрожью забилось поднятое над горизонтом море. Кшетани взвыл, закрутился на месте, рванул с руки перстень и отшвырнул – тот раскололся, из перстня хлестнул огонь и живая кровь, кровь только что принесённой жертвы, сила души, заключённая сотни лет. Сила помчалась по залу вихрем, яростная, похожая на Проклятье, нет, Проклятье это и было, воплощённый порыв, слепой, полный стремления. Огненный смерч настиг Анкарата, стрелой пробил грудь, прошёл сквозь сердце – но не смертью. Радостью.

— Хитро они нас поймали, – сказал Дарэш. Его голос звучал теперь ещё ближе, отражался в пляшущих знаках, гремел яростью. – Убьём их?

Но так волну не остановить.

Это важней гнева и мести.

Путь, как подводный свет, тянул и звал – течением, слитным с собственной волей, волей, что сильнее всего. Анкарат рванулся – мимо Кшетани и жрицы, мимо колонн Храма, оставляя позади возглас Гриза, всю свою жизнь.

Навстречу пропасти моря.

К его сердцу.

В сердце ударила пустота, побежала по жилам, заменила кровь. Солёная, тёмная, холодная глубина тянула, тянула вниз. Море шумело в висках, в запястьях, в груди, он стал морем – пугающим и прекрасным.

Пустота наполнялась движением, формами, жизнью.

Пересыпались песчинки где-то на дне, колыхались водоросли, скользил холодный прозрачный подводный свет.

Эхо блуждало по гротам храмового утёса, и одна за другой пробуждались белые, просоленные, древние тени. Длинные заострённые тела, дуги рёбер вдоль каждого борта. Проклятья, когда-то пленённые, иссушенные Храмом. Первые его жертвы. Теперь только соль, сила и память. Воля спит сотни лет.

Но Анкарат стал морем и слышал их прежние имена.

Стал морем, и в нём отражалось небо, огромное, полное звёздных дорог.

Стал морем – и мог коснуться другой земли, земли, непохожей на землю, земли, подобной живому течению, новой волне. И течение это бежало сквозь сердце света, сквозь восторг, сияние магии. Потянулся – но путь перехлестнули сплетённые ветви, невозможный, пронзительный холод, белая буря – растерзает, развеет над океаном.

Но что-то отбросило бурю, и ветви, и подводный мрак. Кто-то. Неразличимое сияющее лицо, глаза залиты чёрным. Кто-то коснулся его руки.