Книга За солнцем, страница 212 – А. Кластер

— Славная лодка, – прогудел Башарэд, когда они добрались до тесной камеры корабельного сердца, – но что-то такое мы ж убиваем на Испытаниях Тьмы?

Оскал ударил о волны яростней, сердце вспыхнуло холоднее и злей. Без особенных обсуждений решили расположиться под небом, на палубе – она здесь была огромной, места хватало. Вниз отправили лошадей – зверь зверей поймёт лучше.

Но Анкарат полюбил и корабль, и его сердце, и живое звучание, и то, как в этом звучании менялись море и мир.

В первую ночь, наблюдая, как текут в чёрной тьме смазанные скоростью звёзды, слушая, как гонится за кораблём пустота, он увидел вдруг правду этого корабля, его память. Корабль говорил с ним – удар за ударом волн эхо подводного света взмывало картинами прошлого, тёк отрешённый, медленный голос.

Когда-то море возле холмов нынешнего Прибоя вскипало силой Оскала и множества его братьев. Дороги людей текли далеко, приблизиться люди не смели – море забирало их силу, прозрачней, слабее делало жгучую кровь. Старший из братьев-Проклятий любил небо сильней глубины, обнимал кольцами одну из прибрежных скал, следил за облаками и солнцем. Все были связаны – как вы, железные братья, связаны гулом солнца, разлитым в воздухе духом крови, веками побед и сражений. Видишь? Люди, Проклятья, города и дороги, море и горы, воздух и небо – всё пронизано силой солнца, и это сила твоей победы.

Эта ли сила забрала нашу волю, искорёжила нашу суть, превратила в орудия?

Нет, не она, что-то чужое, серебряная вода, лунный свет в дыхании и глазах, обман и сговор.

Сердца иных городов звали людей, но мы никого не звали. Жили между пустотой неба и пустотой глубины, не зная ни радости, ни печали, только силу, только свободу. Ты ведь понимаешь. Это ведь и твоя мечта. Да, да. Не спорь.

В какой миг новая нить Пути заструилась к морю, сбилась узлом возле нашего берега? В какой миг потерявшийся человек, камушек горного обвала, порыв степной пыли встретился с искрой другой стороны моря?

Никто не помнит.

Всё укрыл серебряный сон, лёгкий, как ласковое дыхание, светлый и сладкий, словно рассвет, и страшный, как сердце Тьмы. В этом сне мы смотрели, как меняются наши тела, как тело старшего брата срастили с его любимой скалой и обратили Храмом, как заставили его сердце подхватить человеческий пульс, слиться с ним, сделать послушными и людей, и нас.

Ты оборвал этот сон, развеял, но мир теперь совершенно иной. Мы не помним, как быть только силой, только свободой, даже имя моё, Оскал, – то, что подарили люди чудовищу, ставшему кораблём.

Мы слышим: ты хочешь снова изменить мир. Ты хочешь нового времени, ты отважный и щедрый. Мы последуем за тобой.

Но, как и мы, ты не свободен, как все люди городов-клеток, не свободен с рождения.

На твоём сердце клеймо.

Если оно исчезнет, если наступит новое время, поймёшь, что такое свобода? Узнаешь её?

Анкарат слушал и вспоминал тоскующий голос Медного города, степного зверя, подарившего волшебство людям и оказавшегося в силке. Вспоминал тянущий жадный голод Сада-на-Взморье. Вспоминал мёртвую тишь поселенья в степи. И тесноту, тяжесть, давящий вес Вершины, тюрьмы для солнца.

Когда-то люди перекроили мир, раскололи силу земли множеством сердец, изменили каждое сердце по своему вкусу, воплотили то, чего больше всего желали. И каким стал этот мир? Какими сделались города, возникшие из этих страстных желаний? Какими сделались люди, живущие в догорающем свете тех давних страстей? Каким этот мир пожелает сделать Правитель?