Книга За солнцем, страница 253 – А. Кластер

Чем дольше длится этот момент, тем сильнее они себя возненавидят после.

Анкарат отыскал Гриза. Ведь жестоко, неправильно не позвать его? Или жестоко – позвать?

Гриз замер среди кочевников. Глаза расширились неверием, ужасом. У нас один путь – сколько раз он повторил это? Не сомневаюсь. Не подведу. И сейчас Гриз, казалось, сильнее всего желал сделать хотя бы шаг.

Но не мог.

Не хватало голоса, силы, не было тех знаков и элементов, что позволили бы двинуться с места. Девочка с колокольчиками выпустила его руку, что-то шепнула, скользнула в сторону – но и это заклинание не помогло. Прежде люди смотрели на Анкарата как на стихию, с которой нет смысла бороться, – всегда угнетало. Но взгляд Гриза теперь был стократно мучительней. Гриз смотрел как на Путь, что стирается, рвётся. Тот самый миг, которого друг так боялся.

Но ведь у Гриза есть новый Путь. Здесь, с древним народом.

Нужно только исчезнуть.

Хватит.

Анкарат отвернулся и пошёл прочь.

Сперва тяжело. Земля будто не движется, давит. А потом – легче и легче. Как когда-то в пещерах.

Как и тогда, он идёт один.

— Стой! – Золотистый всполох, серые заплаканные глаза, алые отсветы на лице, в зрачках. Лати. – Это неправильно. Так нельзя.

— Отойди.

— Я не вернусь под власть этого человека. Мне не нужно его прощение.

Смех запершил в горле. Лати, только Лати хочет настоящей свободы.

— Правильно. Не возвращайся. Надеюсь, он сдержит слово. Сможешь остаться здесь. Или уйти куда хочешь. Скажи им… я за тебя попросил. И пусть Чатри останется с ними. Она их полюбила.

Лати задохнулась слезами, заговорила снова, но Анкарат не стал слушать.

Взял её за плечо, отодвинул с пути.

Новый шаг дался ещё сложней.

Но только первый.

А дальше – легче.

Прошёл сквозь долину, за солнцем, туда, где оно сияло в разломе скал белым сердцем.

Горы звучали эхом того же голоса, и подземное солнце откликалось на этот голос, откликалось сквозь кровь Анкарата, сквозь его жилы и кости, словно он был только руслом, всё это время был только руслом чужой воли, а теперь остался ненужным, лишним, остался один. Воля Правителя уничтожала, притягивала и мешала идти, разлилась повсюду.

Нет, нет, нет, нет.

Моя воля сильней.

Что бы ни произошло.

Больше не знал, зачем повторяет эти слова, какой в них смысл? Какой смысл в сильной воле, если проиграл, если сдаёшься?

У виска прохладным течением шелестел шёпот Амии: разве ты не сделал бы так же ради свободы, чтобы изменить судьбы тех, кого любишь?

Но нельзя изменить эти судьбы насильно, нельзя дать людям свободу, если они её не хотят. Оказалось, Анкарат любил их сильнее свободы, сильнее предсказанной судьбы.

Вышел из темноты, в глаза ударило солнце.

А затем сквозь слепящую белизну проступило то, к чему он пришёл.

Земля, ещё опалённая сраженьем с людьми Хребта. Обломки камней, глыб-доспехов.

Правитель на бронзовой лошади – неподвижный, пламенеющий силуэт. Позади – часть Отряда, что оставалась с ним, нет, не только они, слишком много людей, людей в развевающихся незнакомых одеждах, с заострёнными смуглыми лицами, вокруг дрожит чёрными искрами магия, иссушающая, чужая.

Рядом с Правителем, на чёрном коне с жутким, обтянутым кожей черепом – женщина в тёмном платье, вся в серебре, в сапфировых, аметистовых искрах, губы прокрашены чёрным, чёрные провалы глаз, ладонь вскинута к небу, в пальцах игла-клинок, вот-вот пронзит облака, нет – пронзает! Горит от облаков до чёрной земли, оружие, нить, судьба, Путь.