Книга За солнцем, страница 30 – А. Кластер

Смотрел, как они болтают, перебирают вещи из ящиков, как Ским приглаживает отросшие волосы бронзовым гребнем, как братья спорят за наручи с волшебной оплёткой, а Имра морщится и смеётся, попробовав дорогое вино на травах. Нужно им рассказать. Или нет?..

Усталость, какая-то опустелость тянулись под рёбрами с того момента, как он покинул каньоны.

Правда точила и тяготила его. Правда – и тоска по настоящему дому, голодная, неизъяснимая.

Полоборота назад, когда Анкарат сказал друзьям о магической клетке, они удивились, но ужаса не испытали. Верхний город, всё, что лежало за пределами кварталов, – всё это было для них чем-то вроде сказок. Прекрасное, но нужное ли? А нужное – здесь, в запечатанных ящиках, в добыче, которой Кшетани щедро делился. Они были так счастливы.

Анкарат промолчал.

Гриз появился вечером, по-прежнему серый, поникший.

Дома всё было спокойно. Килч ушёл до рассвета, а вернувшись, ни о чём не спросил. Мама на Гриза внимания не обращала. На весь день заперлась в своей комнате, не пила и не ела, после ушла в сад на крыше – Килч звал её, но она не спустилась, а когда пошёл наверх, прогнала. Когда Гриз уходил, Килч сидел на верхней ступени возле незатворённого проёма к небу, теребил в пальцах золотистую нить, смотрел в пустоту. Полоснула сердце тоска. Анкарат вдруг представил – и Килча, его опустошённый, измученный взгляд; и заросли сада на крыше, и мамин сумрачный силуэт, обращённый к Вершине города, хрупкий, растворённый в далёком её сиянии. Казалось, ветер каньонов, полный горячим песком, горьким привкусом шельфа, вот-вот этот силуэт сотрёт.

Сколько она сможет ждать?

— С новым делом нужно справиться быстро, – сказал Анкарат Кшетани. Тот довольно кивнул, крутанул перстень на пальце.

Но дело Анкарата не волновало.

Он думал про опрокинутый взгляд Килча. Про маму и жгучую пустоту зрачков Атши. Про клинок колдуньи.

И про силу, что горела в глубине каньонов.

Заклинание Килча оказалось прочнее прежних, истёршихся чар. Жалило, стискивало виски. Воздух вблизи оплывал, стена казалась валом рыхлой рыжей земли, полосой цветного тумана, видением. «Уходи», – шёпот знаков спутывал мысли.

Анкарат прижимал ладонь к тёплой глине стены. Сквозь морок прикосновение казалось далёким и онемевшим. Звал солнце, но чары сопротивлялись, обжигали сильней. Прежде чем Гризу удавалось коснуться их, тени вытягивались, воздух стыл. Вместе с воздухом остывали знаки и, казалось, кровь Анкарата – тоже. Гриз до темноты разбирал элементы, вытравливал амулетами, рассеивал символами Атши. А на следующий день всё повторялось снова.

Колдовство земли, жар заклинаний, голос солнца всегда казались Анкарату огромной, чарующей тайной. Но теперь это стала работа, утомительная, размеренная, как наполнение бочек или ремонт крыши.

На создание двух переходов – в приморскую и северную доли квартала – ушло много дней. Стенные ходы открывались теперь с тяжёлым скрипом, внутри стоял душный чад.

Но они справились.

На севере им были рады, а вот Курд разозлился, снова полез драться – где были так долго! Но, услышав о деле, остыл и смягчился. Всем это дело нравилось, дерзкое, почти безрассудное: перехватить поставку груза в тоннелях, товары для Старшего Дома из глубины каньонов. Ариш договорился со Стражей: те оставят груз в одной из пещер и уйдут, позже получат свою долю. А для Старшего Дома сошлются на обвал, который подстроит Анкарат и другие ребята. Воля каньонов – воля земли, проверять, разбирать камни никто не станет.