Книга За солнцем, страница 34 – А. Кластер

Всё было погасшее, мёртвое, только кровь Анкарата горела. Огонь, однажды освобождённый, обжигал запястья, рвался с ладоней, бился в висках лихорадкой, не позволял напиться дурной мутной водой, которую принёс охранник. Анкарат бредил мыслями о побеге, хотел подгадать миг, чтоб убить его, а стены – разрушить. Разрушил же он завал в каньонах, сумел выбраться и теперь сумеет, подземное солнце услышит его и здесь!

Но к концу первого дня появился Килч – серый, осунувшийся, глаза выцвели, на щеке ссадина от удара. Не делай глупостей, сказал Килч, не делай всё хуже, чем есть. Здесь твои друзья, если не попытаешься вести себя разумно, их точно убьют. Знаю, сказал Килч, тебе это сложно, но хоть попытайся.

Его осторожный тон, словно Килч вымерял рудное крошево для опасной смеси, словно говорил с диким животным, взбесил Анкарата. Как он смеет! Из-за Килча всё это случилось, Килч удерживал клетку для жителей квартала, мучил землю и людей, что жили на этой земле, и врал, врал обо всём! Мог и сейчас врать, с него сталось бы!

— Уходи отсюда! – огрызнулся Анкарат, а еду, которую принёс Килч, растоптал.

Но когда вновь появился охранник (нервный и тощий тип с обгрызенными ногтями, с таким справиться – плёвое дело), Анкарат удержал огонь, не стал драться, спросил о друзьях.

— Вся ваша шайка здесь, – отозвался тот неохотно, взглядом уткнувшись в угол, – так что давай не дури.

Значит, в этот раз Килч не соврал.

Он и сейчас был здесь, стоял за маминым плечом, смотрел напряжённо, устало. За время, что Анкарат провёл в заключении, Килч приходил снова и снова, успел повторить много раз: когда придёт время, веди себя смирно, признай вину, не повышай голос, будем надеяться, всё обойдётся.

Анкарат вскинулся, посмотрел Правителю прямо в глаза:

— Законов земли мы не нарушали. Земля страдала от заклинаний, я говорил с ней, она ответила мне! Воля земли священна.

Толпа зашелестела. Анкарат краем глаза увидел: теперь мама смотрит, она хмурится. Но больше он не ждал её взгляда.

Ждал ответа Правителя.

Правитель медлил, молчал. Лицо оставалось недвижным, только меч потемнел да брови сошлись тяжелей и мрачнее, воля давила – но Анкарат не опускал головы, не отводил глаз. И увидел, даже сквозь солнце: в чёрных волосах – серые нити, лицо посечено временем. Что-то дрогнуло, сдвинулся свет, и на миг показалось: Правитель – лишь человек.

— Хорошо. Пусть земля изменится, если хочет меняться.

Всё стихло, кровь грохотала в висках, в горле, громче завывания ветра, громче воли Правителя. Анкарат победил, победил, оказался прав! Радость затмила всё, о чём дальше шла речь.

Правитель сказал: те, кто хочет вернуться к этой земле, жить прежней жизнью, пусть возвращаются. Для них не будет последствий.

Но разве кто-то захочет такого, Анкарат ведь был прав, он победил, Правитель признал это!

А потому один за другим заговорили его друзья. Перед тем как отступить в тень кривого клыка-башни, из которой их привели, каждый называл своё имя и выбранное решение.

Я – Имра, моя семья стала частью земли каньонов три поколения назад. Мы благодарны Старшему Дому за милость. Там и останемся.

Я – Китем, а это Шид, мой младший брат, наша семья едина с землёй каньонов, мы благодарны Старшему Дому за милость.

Я – Курд…