Книга За солнцем, страница 58 – А. Кластер

Имра кашлянул, братья стали переговариваться чуть слышно. До Скалы Правосудия они не встречали Ариша, для них он был настоящий начальник гарнизона, а ещё – свидетель их малодушия. Вопрос Ариша был не для Анкарата. Для них. Их сомнения холодили спину.

Не страшно. Его уверенности хватит.

— Да, – отчеканил Анкарат, – действительно могу.

Ариш помедлил, пробежался пальцами по закрытой шкатулке.

— А вы что думаете, ребята? На Скале Правосудия вы благодарили за возможность вернуться к прежней жизни. Правда готовы от неё отказаться? Не боитесь, что Правитель… не поймёт такой перемены?

— Он поймёт, – Анкарат откликнулся вместо них, – а если нет, я объясню. Они нужны мне.

— Что ж, раз нужны, – усмехнулся Ариш, – пусть остаются. Пусть попробуют.

Велел ребятам подождать во дворе, Анкарата попросил задержаться. Анкарат ждал разговора о квартале отверженных и их крови, непригодной для Верхнего города, ждал угроз, ждал, что придётся вновь слиться с силой гарнизона и попросить его помощи, чтобы удержаться в сознании.

Но Ариш заговорил о другом:

— Ты слишком доверчив. Они тебя предали – там, где люди не лгут. Такие всегда предают снова.

Полыхнул гнев, прогорклый, горячий, захотелось ударить, спорить – но сейчас было не время.

Анкарат потянул рукоять колдовского меча, со щелчком направил обратно в ножны. И ответил ровно:

— И всё-таки я рискну. Я им верю, а они поверили мне.

— Что же… – Усмешка Ариша помертвела. – Рискуй, пока можешь. Посмотрим, надолго ли хватит твоей удачи.

И всё пошло своим чередом.

Ребята готовились к испытаниям, привыкали к настоящему оружию. Анкарат помогал. В гарнизоне больше никто не шутил и не спрашивал о земле отверженных, все как будто забыли о ней, признали скучной далёкой провинцией. И понятно: одно дело – новичок, пусть задиристый и опасный, но одиночка, другое – пятеро из той земли, что все в городе считают проклятой. Вокруг них словно брезжил невидимый круг, ступить за который никто не решался. Или то был знак Сделки? Неважно. Не мешают – и ладно.

В гарнизоне он чувствовал и другую силу – чем покорнее становилось оружие Стражи, тем эта сила звучала отчётливей. Пульс самоцвет-сердца эхом бился в крови, вспыхивал в снах багряными штормами, песчаными вихрями, битвами. Анкарат тосковал о том, чего никогда не знал: по неизвестным дорогам, по скорости, когда скачешь вперёд, вспарывая ветер, и по сражениям, бурным, как шторм. Может, это и есть свобода? – Да, да, отвечал гарнизон, это свобода, увидишь!

Голос этой тоски казался опасным даже тем, кого Анкарат знал давно. В звоне оружия, в особенно сильных и неосторожных ударах, в перекрестье башенных отсветов на тренировочном дворе – стоило прозвучать, и те, кто сражался с ним, отступали, словно земля обжигала, уводили взгляд, как от солнца. Даже Курд, желавший понять его силу, в такие моменты сбивался, говорил:

— Ну всё, хватит, – и прятал оружие.

Из людей гарнизона не боялась как будто бы только Лати – или хотела казаться храброй из-за чувства вины. Следила с порога лечебного покоя, иногда менялась с кем-нибудь на работе в столовой и пыталась заговорить. Однажды вечером ей даже удалось – нагнала его после ужина, подозвала от друзей.

— Вон как Анкарат нравится девчонкам, – присвистнул за спиной Имра. – Даже здесь за ним бегают.