Книга За солнцем, страница 82 – А. Кластер

Гриз ждал возле ворот. В первый миг Анкарат его и не заметил – мир сиял нестерпимо, все мысли, движения, удары сердца стали огнём, всполохами солнца. Не забыть себя, не потерять в этом весь мир обновлявшем свете оказалось сложнее, чем в темноте каньонных пещер. Чудилось: вокруг только путь к древнему городу, дороги, ещё не обросшие плотью улиц, впереди – жизнь, сверкающая славой, впереди – Вершина.

Нет, снова память самоцвет-сердца.

Или..?

Гриз мелькал где-то за краем этого мира, похожий на один из своих угловатых-угольных знаков, пытался говорить с Анкаратом, но Анкарат не слышал. Килч что-то объяснял Гризу, но тот всё повторял: что теперь будет? Килч отвечал: случится то, что должно случиться. В этом городе не бывает иначе.

Но чем выше они поднимались, чем ближе подходили к Вершине, тем яснее и чётче становился мир. А как только ступили в Четвёртый круг, золотой морок новой силы рассеялся. Теперь Анкарат видел, как бледен Гриз, как кривятся у него губы, как он расчёсывает запястье. Видел, каким отрешённым стал Килч. Неузнаваемым и бесстрашным. Килч не боялся ни судьбы, ни потерь.

Но главное – Анкарат видел Вершину.

Стены её горели, казались окаменевшим огнём. Грубый, рубленый силуэт, словно вытесанный из солнца.

Город Старшего Дома высок, но сейчас, вблизи, Вершина казалась выше его, огромней. Затмевала мир. И правильно. Вершина и есть Старший Дом. Сердце земли.

Он решил, что окажется здесь, – так и случилось.

На грубых высоких ступенях, ведущих в жерло Дома, Анкарат остановился. Обернулся:

— Помнишь, мы стояли на крыше, смотрели вверх? Вот же мы, здесь.

Толкнул Гриза в плечо, чтобы подбодрить, а тот запутался в шагах, оступился, и закивал, и заговорил: но что теперь будет, после того, что ты сделал, это же…

Анкарат не слушал. Он смотрел на город, искал глазами квартал отверженных – и не видел. Только свет каньонов отсекал город от горизонта и чужих территорий.

Свет каньонов – и новый, сегодняшний свет.

Тот, который он создал.

Всюду здесь были люди Отряда, молчаливые, вооружённые – Анкарат не представлял, что существует столько видов оружия: казалось, у каждого свой клинок, свой доспех. Но все эти клинки и доспехи звучали вместе – знакомым, накатывающим гулом стихии, но умноженным тысячекратно. Источником этого гула были не только люди и их снаряжение. Стены усиливали его, продолжали. Стены, обагрённые светом огня. Огонь Старшего Дома был алее и горячей, как и весь воздух вокруг. Всё пропитывали цвета Жатвы.

Люди Отряда здесь были повсюду, но никто не остановил, не окликнул, будто все знали об их появлении. Килч, распрямившийся, равнодушный к любой грядущей судьбе, показывал путь. Гриз отставал, почти крался. Анкарат видел, как ему хочется развернуться, бежать обратно, вниз, вниз и вниз, или хотя бы скрыться за одним из рубленых поворотов, затеряться в пылающем Доме.

— Успокойся ты, – бросил ему Анкарат, – всё хорошо будет.

Слова упали эхом таких же слов из пещер, и, как тогда, Гриз ответил затравленным взглядом, даже не кивнул в ответ, снова скривился. Но остаться на перекрёстке широких, как улицы, коридоров Старшего Дома было, наверно, страшнее, чем на перепутье в каньонах. Гриз не сбавлял шаг, на это ушла вся его храбрость. Даже знаки не повторял, наверно, их вышибло страхом из головы.