Книга За солнцем, страница 90 – А. Кластер

Но Килч не стал ни объяснять, ни спорить. Слишком уж его беспокоило Испытание.

— Помнишь тот вечер, когда ты изменил землю? Ты как будто исчез, слился с её силой? На Испытании постарайся, чтобы этого не произошло. Если исчезнешь там – то уже навсегда. Но и закрываться от силы нельзя, иначе Дом тебя не примет. Удержи это равновесие, и всё получится. Должно получиться, – Килч улыбнулся, теперь искренне, с усталой гордостью, – ты удачливый.

Как бы Анкарат ни злился на Килча прежде, как бы ни спорил теперь, эти слова воспринял всерьёз, так они были созвучны тому, что происходило: пульсация снов, яростный свет стен, гул оружия, отдававшийся в голове, – безо всяких Испытаний всё это как будто пыталось погрузить в себя, растворить, переплавить.

Нет, этого не случится! И удача здесь не при чём. Моя воля сильней.

Вскоре после того разговора раны прошли, а мир стал прочным и ясным. И яснее, чем прежде, яснее, чем можно было представить! Анкарат понял устройство Дома или по крайней мере ближайших его полостей и блоков – оно отпечаталось в сердце, как до того – карта жил города. Старший Дом и походил на свой город, и отличался. Террасы и ярусы выстроились ступенями, но куда более хаотичными, чем городские Ступени, несоразмерными, словно строитель вытесал блоками живую породу. Росли этажи Дома вокруг чего-то, что представлялось огромной шахтой или жерлом, а где-то наверху, должно быть, располагались покои Правителя. На стене одного из залов Анкарат нашёл барельеф с возведением Дома.

На барельефе гора-исполин росла от подземного солнца к солнцу небесному, в сердце её вился клубок безымянных сил. А по внешнему контуру, от пика к земле – человеческие фигурки, соединённые линиями крови. Эти линии рисовали знакомые очертания Дома: шестиугольную башню. Был здесь и грубый чертёж с высоты: каждый угол отмечен именем из старой легенды и целился в свою сторону света. Эти направления назывались линиями.

Залы Отряда выстроились на линии Черуты и росли от верхней Ступени города (там были казармы и гарнизоны элитных Стражников, там, если верить Килчу, находились сейчас Имра, Китем, Шид, Курд и Шейза) до самой вершины Дома.

Барельеф походил на слепок прошлого, эхо тех лет, когда голос самоцвет-сердца был человеком, а может, ещё древней. Эхо это звучало в сердце, тревожило, проникало в кровь, в сны. Но наяву, когда отступила слабость, когда золотой пал здешних стен стал привычней, Старший Дом оказался похожим на ещё один город. Сверкающий, яркий, напитанный солнцем, но устроенный в целом понятно. Даже знаки на барельефе, которые Анкарат не мог расшифровать, закоулки и направления, смысл которых оставался неясен, всё равно казались знакомыми, словно и сам Анкарат провёл здесь всю жизнь. Хозяина этого Дома Анкарат пока больше не видел, и без его подавляющей воли освоиться было несложно. Гремящий, строгий, полный оружейного звона и магии, Дом исцелил его. Принял.

Наверное, они и правда узнали друг друга, но доверять Анкарат не спешил.

Небо темнело и холодело, город внизу затянуло туманом – с высоты его огни походили на глубоководный свет. В широкие окна бил шквальный ветер, швырял холодную морось, но это нравилось Анкарату: казалось, Дом мчится над бурей.

Близился праздник Жатвы.