Книга Мизанабим, страница 7 – Дарья Райнер

Оглянувшись, он достаёт из кармана носовой платок и заворачивает птицу. Тельце мягкое, остыло уже. Позвоночник сломан. Похоронят у стены – там, где было гнездо.

Ведро остаётся стоять на земле.

— Не томи, – голос Карпа становится отчётливей. Тропа выводит Сома обратно, к полевой кухне, доживающей последние дни. – Где пожар?

— Не пожар, – дыхание Ёршика рвётся из груди. Щёки горят от быстрого бега. – Вам туда надо!.. Скорее!

— Давай-ка отдышись и не части, пока язык не прикусил.

Даже Горчак поднимает голову, а потом стекает с горы ящиков целиком. От него пахнет соломой и гнилыми яблоками.

— Я на ходу! Ей помочь надо!

— Ей, значит? – Карп мигом веселеет и откладывает деревяшку в сторону. Взгляд сияет лукавством. – Никак, у Малого невеста появилась? Ну, веди скорее, знакомь.

— Дурак! Вы же не слушаете.

— А ты не говоришь толком, – Сом повышает голос. На миг воцаряется молчание. Слышно, как булькает варево в котле и надрывается в небе чайка. – Если кто-то помер, считай, мы опоздали. А если нет…

— Жива она! Дышала вроде. – Он тащит за собой Карпа – как маленькая вагонетка тяжёлый паровоз, – обиженный и разозлённый.

— Вроде? Так это не девица, а никса из глубин. Чудище дохлое. Живой притворяется, чтобы моряков топить, дивными песнями заманивает, – Карп говорит как по писаному, хотя и малограмотен. Зато слушать умеет – и слышать. Память у него невероятная. Талант обращаться со словами, как иной жонглёр или фокусник. На каждый случай помнит байку. И даже не одну.

— Или йок-ко, – не унимается он. – Так та-мери называют оборотней из водяных ям. На вид – девчонка, а вместо ног рыбий хвост. И водоросли на голове.

Ёршик передёргивает худыми плечами. Всё, что связано с кочевым народом та-мери, насылает на него суеверный ужас.

Вчетвером, огибая Крепость, они спускаются к кромке воды – туда, где береговая скала образует укромное место, напоминая сложенную полукругом ладонь. Она защищает от посторонних взглядов со стороны Клифа и оставляет вид на морской простор.

Одно время – прошлым летом – Ёршик забавлялся тем, что играл в одинокого выжившего, представляя, что остров Ржавых Цепей принадлежит только ему. Сначала затею поддержал Горчак, но тот был старше на три года: ему быстро надоело. А для Малого берег стал своим.

— Так что насчёт хвоста?

— Нет у неё никакого хвоста!

— Под юбку заглядывал?

— Или юбки тоже нет? – в разговор вступает Горчак.

— Издеваетесь?

— Пытаемся понять.

— Оценить потенциальную опасность.

Братья беззлобно потешаются, но Сом-то видит, как сжимаются кулаки Малого.

Он вспоминает про ключ и послание плеснявки. Птичий труп лежит в кармане. К этому они вернутся потом.

Сначала – никса.

☽ ⚓ ☾

На берегу – узоры водорослей, выброшенных приливом. Обрывки рыболовных сетей и обломки досок, треснувшие раковины, глядящие в небо перламутровым зевом, – всевозможный мусор и гниль.

И она.

Лежит на боку в позе спящей, подтянув колени к животу; плечо ходит вверх и вниз. Дышит.

Хвоста действительно нет. Чешуи тоже. И волосы вполне человеческие: волны тёмных прядей, припорошенных песчаной пылью, закрывают лицо.

Ёршик, всю дорогу подгонявший братьев, замолкает, будто воды в рот набрал. Только пальцем показывает. Вот, мол, находка. А что с ней делать – решайте сами.