Книга Господин прокурор, страница 107 – Катерина Траум

— Мы уйдем только с мальчиком, – бескомпромиссно заявил Киллиан.

Лео задумчиво пожевал губу, отпив тщательно отмеренный глоток из бокала. Встретился взглядом с прокурором, который, казалось, вовсе ни разу не шелохнулся с тех пор, как начал этот разговор, сложив руки на трости и гордо развернув плечи. Зрительный контакт был тяжелым, полным недоверия и взаимного напряжения. Пока, наконец, дон не принял новое решение:

— Тогда сделка. К следующему вторнику ты, как и обещал, называешь мне имена всех причастных к дерьму, которое свалилось на мою голову. Кто был на причале после того, как оттуда ушел Комптон, кто подменил товар, кто убил индюка графа и Сервантеса… Если ты впрямь считаешь, что это не Лига, то докажи мне. А чтобы я мог тебе верить – подпишем одну занятную бумагу. Она отлично простимулирует рвение и не даст тебе проигнорировать наш договор.

— Что за бумага? – насторожился Киллиан, скрипнув пальцами по серебряному льву.

— Сущий пустяк. Мое Право на твое убийство, твое личное разрешение, – буднично протянул Леонардо. – Вы, законники, любите марать бумажки. Так вот давай подпишем эту. И когда я посчитаю, что ты выполнил обещание и мне больше некому мстить, то сразу же ее разорву.

Пейдж тихонько ахнула, жмурясь от ужаса. На секунду ей показалось, что потребовать неделю пользования ее телом – плата куда более щадящая, чем это. Право на умерщвление, данное лично из рук в руки, – и жизнь Киллиана будет полностью зависеть от итогов расследования.

Тот молчал долго. Так что Лео успел снова усесться за стол и с довольной улыбкой пододвинул Пейдж вазочку с подтаявшим мороженым:

— Угощайтесь, синьорина. Жаль, что не удастся познакомиться поближе.

— Не жаль, – хрипло отозвалась она, не мигая глядя лишь на Киллиана. Не дыша.

На его скулах играли желваки, и военная выправка стала еще строже, превращая худощавое тело в натянутую струну. Он поймал взгляд Пейдж, словно хотел прочитать в больших испуганных глазах правильный ответ. И вдруг тихо, но предельно четко скомандовал:

— На выход, мисс Эванс.

— Что?

— Берите ребенка, и на выход. Сейчас же.

— Но…

— Давай свою бумагу, Лео. Обсудим парочку нюансов…

Ноги не гнулись, а горло сдавило от страха и сдерживаемых слез, когда Пейдж спускалась по ступенькам ресторана со спящим ребенком на руках. Она не чувствовала веса детского тельца, наспех укутанного поверх пижамы в пахнущий сандаловым одеколоном пиджак. При свисте ветра усилился гул в висках от понимания, чего Киллиану стоил каждый ее шаг из мафиозного гнезда. Он поручился жизнью за сына человека, который его искалечил…

Наверное, для Леонардо все это выглядело забавным финтом судьбы или даже глупостью прокурора. Для Пейдж – высшей формой самопожертвования, в чем он когда-то сам ее укорил. Жалость, доброта, долг или же, напротив, не самое чистое желание показать врагу истинную человечность, превосходство духа – она понятия не имела, что двигало Киллианом, когда он выгнал ее и сел подписывать Право на собственную смерть. Ведь главным для них обоих в тот момент был трехлетний мальчик, чужой мальчик, который не имел понятия – и никогда не узнает, – от какой ужасной участи его спасли. Как и мирно снующие по улице горожане, не оказавшиеся под перекрестным огнем благодаря жертве одного представителя закона.