Книга Господин прокурор, страница 159 – Катерина Траум

По телу струилась вода, унося в слив не только пот и соль, но и усталость вперемешку со всеми сомнениями. Прикрыв веки и в очередной раз плеснув воды в лицо, Пейдж вспомнила, как днем Киллиан настойчиво завладел ее губами. Как усадил на стол, как отчаянно сжимал талию. Как у нее самой дрожало в животе от каждого его движения, и как сильно раздражал китель, который не давал почувствовать больше. Стать ближе.

Она плотнее свела бедра, на рефлекторном уровне желая усилить внезапную пульсацию между ног. Волна жара прокатилась по позвонкам и отразилась краснотой на щеках. Пейдж быстро выключила воду и выскочила из душа, тяжело дыша от одних лишь мыслей о том, почему Киллиан отменил приказ. Теперь спать рядом с ним и не касаться будет пыткой для них обоих. Больше не получится прикрыться маской официоза.

Что Пейдж четко поняла, когда завязывала пояс халата, накинутого на голое тело, – никогда и ничего ей не хотелось так, как касаний Киллиана. Его губ, жадности рук, тепла прерывистого дыхания на коже и неизменного запаха сандала. Выбор – это иллюзия. Ее сердце сделало выбор еще в тот день, когда впервые остановилось при взгляде на безупречного коронного обвинителя.

Она вернулась в комнату, на ходу просушивая полотенцем волосы. На ее кровати нагло уселся, умывая мордочку пушистой лапкой, спасенный несколько дней назад котенок. На сытном пайке от мадам Морель Томас быстро стал выглядеть ухоженным и лоснящимся – впрочем, облезлым он и не был. Сощурил глаза, покосившись на вошедшую, но даже не сделал попытки спрыгнуть на пол.

— Как думаешь, я об этом пожалею? – тихо спросила у него Пейдж, как будто мнение котенка могло на что-то повлиять.

Закончив со своей кошачьей гигиеной, Томас лишь улегся, выставив брюшко и вытянув лапы. Напрашивался на ласку. Занял ее постель, словно намекая, что сегодня ей надо искать иной приют.

Пейдж посмеялась над его нахальством, в последний раз промокнула волосы и повесила полотенце на изголовье кровати. Затянула потуже пояс халата и, отбросив все сомнения, направилась в спальню хозяина. Как есть, без белья, и по ногам бегали мурашки от этого странного, будоражащего ощущения откровенности. Порочности.

— Заходи, Пейдж, – раздалось из-за двери еще до того, как она успела постучать.

Поняв, что Киллиан слышал ее шаги, она как можно более уверенно преодолела порог комнаты и закрыла за собой дверь. Открывшееся зрелище все-таки разбудило отголоски смущения: господин стоял возле стола обнаженный по пояс, только в пижамных штанах. Он сосредоточенно перебирал какие-то темные пузырьки в небольшой металлической коробке, и по комнате разносилось позвякивание стекла.

Пейдж поспешно отвернулась, не желая быть пойманной на излишнем интересе к его поджарому торсу и жилистым плечам.

— Прости, не знала, что ты не… не одет, – выпалила она, жмурясь от неловкости и скестив руки на груди.

— Я же сказал, что ты можешь войти. Значит, тебе не за что извиняться, – как-то уж преувеличенно спокойно отозвался Киллиан. – Ты же много раз видела меня голым, что изменилось сейчас?

«Все!» – хотелось выпалить ей. Потому что исходившая от него мужская энергия еще никогда не чувствовалась столь остро. В любую другую их встречу Пейдж знала, что ни за что не коснется его без разрешения, и даже если иногда позволяла себе засмотреться на него – то было нечто подобное любованию звездами. Бесконечно далекими, холодными. Ведь никто же не ждет, что звезды станут отвечать людям взаимностью. И волнение победило, вооружившись копьем полной неопытности.