Книга Господин прокурор, страница 17 – Катерина Траум

Пейдж вздрогнула и сухо сглотнула. Киллиан не спешил отвечать на ее вопрос, будто задумавшись или чего-то ожидая, и спустя мгновение она поняла, чего именно. На площади перед Домом правосудия творился хаос. Несмотря на ранний час и только что вставшее солнце, сюда уже стеклись нестройные ряды митингующих. Женщины и мужчины самых разных возрастов стояли с плакатами и громко скандировали:

— Ржавая смерть! Ржавая смерть!

— Что тут проис…

— А вот и мое сегодняшнее дело, – как ни в чем не бывало протянул Киллиан и вдруг направил машину на узкую улочку, огибающую Дом правосудия слева. – Нам лучше зайти с черного хода.

— Ржавая смерть!..

Пейдж успела скользнуть взглядом по ближайшему растянутому между двух мужчин-работяг транспаранту и прочесть надпись кроваво-красными буквами: «Детоубийце – смерть!».

— Не знаю, слышали ли вы про то, что случилось зимой в деревушке Марлоу-Брайнс, – удосужился пояснить Киллиан, пока парковал машину подальше от любопытных глаз.

— Сегодня суд по этому делу? – ахнула Пейдж, чувствуя, как моментально заледенели пальцы и задрожало что-то внутри.

Конечно, невозможно было не слышать про это зверство. В воскресную школу Марлоу-Брайнс, ближайшей к Энфорту деревушки, пробрался террорист и заложил в подвале бомбу. Хлипкое деревянное здание разлетелось в щепки, а общее число жертв приближалось к полусотне. Газеты трубили об этом с самого Рождества, ведь случилось все как раз накануне сочельника.

— Да. И так как все досудебные разбирательства давно завершены, существенной помощи от вас сегодня я не жду, лучше после обеденного перерыва займитесь заполнением протоколов по ночному выезду. Но сейчас будет полезно изучить все материалы и познакомиться с самим процессом. Вам доводилось бывать в зале суда, мисс Эванс?

Киллиан выжидательно скосил на нее взгляд, и Пейдж почувствовала, как задрожал в пальцах блокнот.

— Доводилось. Четыре года назад.

— Замечательно. Значит, хотя бы порядок процедуры вы знаете. Идемте, пока толпа не стала совсем уж неуправляемой и не разнесла тут все к чертям.

Его холодное безразличие уже немного капало на нервы: даже уточнить, не со скамьи ли подсудимых наблюдала за процессом его помощница, он не потрудился. Подхватил трость и вышел на улицу, тут же направившись к неприметной серой двери в торце здания.

Пейдж последовала за его худощавой фигурой, сведя от напряжения плечи, когда до ушей долетели новые крики с площади. Убитые горем и ошеломленные жестокостью теракта, люди жаждали крови и мести, и сложно было с ними не согласиться. После закончившейся пять лет назад войны, забравшей столько невинных жизней, смириться с подобной потерей было еще сложнее. Когда-то отец точно так же привел на эту площадь евреев из общины и неравнодушных из Нижнего квартала, вот только их почти сразу разогнала полиция. А эту толпу никто прогонять не спешил: вот и вся разница между делом о женщине, которую всю ночь терзали в местном парке пьяные солдаты… И гибелью десятков детей. Конечно, несопоставимый масштаб.

— Неужели они думают, что их протесты повлияют на судью? – ни к кому не обращаясь, пробормотала себе под нос Пейдж, следом за господином пройдя внутрь здания (от черного хода у него имелся свой ключ).

— Не на судью, но на присяжных общественное давление иногда производит катастрофический эффект, – не оглянувшись, отозвался Киллиан, продолжая спокойно вышагивать по темному извилистому коридорчику. – Когда у человека включаются чувства, у него сразу выключается мозг. А те, кто знает, как это повернуть правильно, всегда смогут добиться своего.