Книга Господин прокурор, страница 184 – Катерина Траум

Она замерла, чувствуя, что испуг все-таки мелькнул на ее лице. Окровавленная вата торчала в его левом ухе, в правом ничего не было, и все же нельзя забывать про строчку «частичная потеря слуха». Черт его знает, временная или нет.

— Это пройдет, – в полный голос, четко выговаривая слова, уверенно сказала Пейдж, убеждая их обоих, и даже выдавила жалкое подобие улыбки. – Ты поправишься, Киллиан. Так меня слышишь?

Он слабо кивнул и попробовал вытащить правую руку из-под одеяла, но его остановил шнур капельницы, заставив прошипеть сквозь зубы. А левой он вовсе не мог шевельнуть в наложенном гипсе и с парезом половины тела. От напряжения вздулась зашитая рана на щеке.

— Ты… в порядке? – спросил он, толчками выдавливая крупицы воздуха и беспокойно глядя на украшенный шишкой лоб Пейдж.

— Все хорошо. Я была далеко от взрыва, это ерунда. Может, позвать врача с обезболивающим?

— А отец… как он? – не реагируя на предложение о помощи, задал Киллиан самый неожиданный из всех возможных вопросов.

С одной стороны, связность его речи и отсутствие амнезии порадовали как отличный знак, но в то же время было неясно, как ей следовало отвечать.

— Он держится, – подобрала осторожное слово Пейдж, приучая себя говорить громче обычного. – Ты знаешь, что с тобой?

— Я приходил… в сознание. Мне рассказали, – уже чуть тверже просипел он. – Лео жив?

Ей захотелось чертыхнуться: он говорил обо всех, кроме себя самого. Будто все на свете интереснее того, что он переломан во всех возможных местах и едва способен дышать без боли. Пришлось заставить себя следовать его тактике – глухому отрицанию собственных травм.

— Судя по тому, что я слышала от двух полисменов, – Лео не выжил. Даже его тело не могут найти. – Продолжая легчайшими касаниями к подбородку поглаживать его, Пейдж закусила щеку изнутри.

Киллиан слабо моргнул, принимая информацию к сведению. Новость о смерти не то заклятого врага, не то почти друга явно меркла среди всей боли.

— Эти ублюдки… ничего с тобой…

— Им было недосуг, – успокоила его глупое сейчас волнение Пейдж. – Я не должна была заходить в ресторан, но не знала, сможет ли кто-то, кроме тебя, обезвредить бомбу. Первым взорвался не утопленный тобой снаряд, а тот, который они заранее пронесли с продуктами, он-то и вызвал детонацию. Так что ты сделал все что мог. Это я… не сообразила, о чем они говорили. Это моя ви…

— Не… смей, – прервал ее самобичевания Киллиан, нахмурив брови – то немногое, что не скрывали бинты на голове. – Жертва… не может быть… виновной.

— Раз так говорит сам коронный обвинитель, значит, так оно и есть.

Она хотела его подбодрить этим напоминанием о ранге, но сегодня старый метод работал плохо. На тяжелом хрипящем вдохе Киллиан откинул голову на подушку и снова закрыл глаза. Его грудь часто и тяжело вздымалась. Пейдж уловила, как сильно сжались его зубы: он явно не хотел показывать, насколько же ему больно, но ей хватило данных из карты. Его наверняка хорошо накачали обезболивающими в операционной, и все же, когда их действие начнет проходить, станет в разы хуже.

Он умел бороться. Но сейчас это было совершенно не нужно, уж точно не ради того, чтобы не показывать ей слабость. Пейдж уже хотела было напомнить ему об этом – что перед ней не нужно притворяться, как вдруг тишину палаты нарушил его будто простуженный голос: