Книга Господин прокурор, страница 193 – Катерина Траум

— Вот так уже лучше, – удовлетворенно улыбнулся он на то, как Пейдж наблюдала за этим с неизбежно учащающимся дыханием.

Казалось, рука онемела, а будоражащие импульсы от нее неслись прямиком в низ живота. Зверино-кошачья выходка Киллиана заставила вновь поерзать на его коленях, тихонько поскуливая от того, что он добрался до ее чувствительной точки между ног и мягко, но требовательно заставил развести бедра.

— Экзамены… ты будешь принимать у меня так же? – с придыханием пробормотала Пейдж, машинально облегчая ему доступ.

— О черт, да, мисс Эванс, – с хрипотцой подтвердил Киллиан, и, кажется, значительная часть этих слов относилась к тому, как его пальцы утонули в липкой влаге. – Это будет очень тщательное и глубокое усвоение материала… Вкусная ежевика. Дай еще.

От властных ноток и этого обращения у Пейдж стянуло возбуждением горящее нутро не меньше, чем от неторопливых ласк. Почти не глядя, она взяла из вазочки вторую ягоду и положила ему в рот, только он тут же разделил этот вкус с ней. Теплый сладко-терпкий сок разлился на языке, растворился в жадном поцелуе. Обжег гортань, сдавил легкие и заструился волнами мурашек по позвонкам.

Пальцы Киллиана толкнулись внутрь ее тела, а ртом он поймал звонкий ответный стон. Пейдж покрепче ухватилась за его плечо, собирая в кулак лишнюю ткань, и потянулась к пуговицам пижамы. Расправившись с ними непослушной рукой, она с благоговением скользнула ладонью по твердой груди.

Шрамы. Большие и маленькие порезы, превратившиеся во вздутые рубцы, – она знала каждый, потому что сама обрабатывала их день за днем. Вот этот на боку был самый длинный, туда воткнулось что-то железное, и заживал он дольше всего. Теперь, месяцы спустя, можно было касаться Киллиана без страха причинить боль, и это туманило рассудок. Наконец-то свободно, наконец-то он полностью открыт для нее одной. Для восстановления ему пришлось серьезно заняться своей формой, и сейчас ладонь Пейдж с упоением изучала этот приятный рельеф мышц.

Зато его пальцы не прекращали изучать ее изнутри, то выходя и размазывая влагу по клитору, то вновь погружаясь в лоно и словно играя с тем, как она постанывала на разных нотах, подаваясь ему навстречу. Ежевичный поцелуй со сладким поглаживанием нёба углубился, превращаясь в голодное столкновение.

Кружилась голова, тянуло желанием низ живота. Не выдерживая больше ни секунды тонкой пытки, Пейдж извернулась в мужской хватке и сменила положение, оседлав Киллиана и обняв его бедрами. Он одобрительно сжал их, с жадным надавливанием прошелся по упругой коже и с глухим хрипом вернулся к выцеловыванию ее шеи. Отвлекся лишь, чтобы рвануть в стороны края собственной рубашки на хрупком теле, освобождая доступ к груди.

— Почему ты боишься… выйти за меня замуж? – спросил он, задыхаясь между словами, потому как Пейдж прошлась ногтями вдоль его торса, закончив путь у резинки штанов.

— Правда хочешь поговорить об этом… сейчас? – Она обиженно надула губы, и Киллиан мгновенно захватил их в плен, прикусив и оттянув нижнюю.

Нет, он сегодня категорически опасен в своей решимости. Неужели мог подумать, что она опасалась из-за его здоровья или работы? Чушь несусветная. Но за непрекращающейся пульсацией между ног мыслительная способность ускользала напрочь, как и связная речь, когда Киллиан накрыл ртом сосок на ее груди, вынуждая со стоном выгнуться.