Книга Господин прокурор, страница 54 – Катерина Траум

Знает, естественно, – она сама ему выложила все, что возможно, на официальной гербовой бумаге. Пейдж отвернулась к окну, рассматривая проплывающие мимо серые поля вдоль загородной дороги. Говорить не получалось, но Киллиан продолжил сам:

— Кстати, о деле, про которое вы мне дали наводку… Я вам верю. Оно сфабриковано и очень очевидно для того, кто не слеп. Единоличный судья уже вышел на пенсию, прокурор как-то удачно получил повышение и отбыл в Лондон, адвокат был приглашен из Шеффилда. Но больше всего вопросов у меня вызвал главный свидетель, потому что написанное вами не совпадает с его официальными показаниями.

— Бармен из паба, куда эти ублюдки ввалились после того, как… после, – дрогнув, слабо кивнула Пейдж. – Следствие не проявляло никакого рвения, и тогда отец сам стал искать свидетелей. И в личном разговоре с этим барменом тот выложил все – имена, фамилии, звания. Что эта компания – завсегдатаи их паба и что они громко обсуждали сделанное… Вот только на допросе бармен ничего не стал подтверждать так же прямо. А на суде и вовсе заикался от страха.

— Бедолагу наверняка запугали до смерти, – неприязненно прищурился Киллиан. – А кроме него, никто не мог опознать виновных, и потому дело развалилось. Впрочем, тут достаточно было капли реального рвения обвинителя, и все было бы абсолютно иначе. Теперь же разбирательство нужно проводить не только с преступниками, но и с теми, кто их отпустил. Это долгая, муторная процедура – признать тот суд недействительным, возобновить дело…

— Я не прошу вас этим заниматься, мистер Лэйк, тем более если вам в тягость, – быстро вставила Пейдж.

Он отвлекся от дороги и повернул к ней голову. Явно собирался сказать что-то достаточно резкое, судя по темноте сосредоточенных глаз, но вместо этого на секунду замер, затянув зрительный контакт. Из салона словно выкачали воздух, и Пейдж невольно подумала: что он увидел перед собой? Пару минут назад пускавшую слезы конопатую девчушку… вряд ли слишком привлекательное зрелище. А может, накраситься все-таки стоило. Если зеленый и впрямь его любимый цвет, ему могли бы понравиться ее глаза.

— Мисс Эванс, я разве сказал, что не берусь за это дело? – моргнув и вернув внимание на дорогу, строго спросил Киллиан. – Это не вопрос моего желания или нежелания. Это мой долг. Возможно, не просто так меня занесло тем вечером на невольничий рынок…

— Вот уж не думала, что вы верующий, – усмехнулась Пейдж.

— Мне доводилось видеть такое, что объяснить можно исключительно Божьим Провидением. И такое, что иначе как дьявольскими кознями не назвать. Но худшие демоны – сами люди. Как считаете, в нападении на вашу мать имел место антисемитизм?

— Я… не особо над этим задумывалась. Вряд ли, все-таки в Британии нет такой критичной предвзятости к евреям, как в остальной Европе^[25]. По крайней мере, я за свою жизнь сталкивалась с этим крайне редко, даже в гимназии никто не заострял внимания. Но у меня отцовская фамилия и нееврейское имя.

— Зато очень своеобразная наружность.

— Странно слышать такое от человека, который тоже явно не стопроцентный англичанин, – невольно вырвалось у Пейдж, и она быстро прикусила язык: не хватало, чтобы он понял, что она видела его отца.

Но Киллиан только слабо усмехнулся, разминая пальцы на руле: