Книга Несравненный. Том 1, страница 111 – Мэн Сиши

— Ну уж нет, этой ночью поспать тебе точно не удастся, – заявил второй господин, – потому что я собираюсь рассказать тебе еще одну историю!

Цуй Буцюй не нашелся с ответом.

Фэн Сяо не умолкал добрую половину ночи, но под конец все же не мог уже добудиться Цуй Буцюя: тот лежал в полузабытьи, вызванном благовонием Безысходности, но жар все же спал, и теперь тело его не казалось столь пугающе горящим. Сам второй господин хоть и был человеком стойким и выносливым, а тоже чувствовал, что силы его на исходе: во рту пересохло, шевелиться вовсе не хотелось. Тем временем метель снаружи прекратилась, небо начало светлеть: края облаков, виднеющихся из пещеры, позолотило солнцем. День обещал быть погожим.

Фэн Сяо со вздохом пробормотал:

— Вот и целая ночь прошла. На следующие три года вполовину урежу месячное жалованье Пэй Цзинчжэ.

Он медленно поднялся, закинул руку даоса себе за шею и вытащил его из пещеры, а затем с силой прожал точку в носовом желобке: как и ожидалось, Цуй Буцюй очнулся.

— Я подниму тебя наверх, – сказал ему Фэн Сяо, – но ты сам тоже помоги мне. По крайней мере постарайся не свалиться у меня со спины.

Цуй Буцюй невнятно хмыкнул, послушно взобрался второму господину на спину и обхватил руками его шею. Из уст его не проскользнуло ни единого ядовитого упрека, а это могло означать лишь одно: монах почти терял сознание.

Фэн Сяо снова вздохнул. По правде говоря, ясно мыслящий Цуй Буцюй ему все равно нравился куда больше: в голове у него роились коварные замыслы, что весьма занимало второго господина. Но важнее всего сейчас было то, что ему предстояло вскарабкаться наверх с еще одним взрослым человеком на спине.

При этой мысли Фэн Сяо снова пробормотал себе под нос:

— Совсем лишу Пэй Цзинчжэ месячного жалованья на ближайшие три года, по крайней мере, у чертога Явленных Мечей будет на одну статью расходов меньше.

Пусть второй господин жизни и не лишился, а все-таки пострадал серьезно. Пожалуй, это был тот редкий случай, когда Фэн Сяо оказался в затруднительном положении.

С детства он отличался выдающимися способностями: и учеба, и боевые искусства давались ему куда легче, чем другим. Иные всю жизнь трудятся в поте лица, а так и не добиваются никаких успехов там, где для Фэн Сяо преуспеть было проще, чем пылинку сдуть. Даже в чертоге Явленных Мечей он выделялся среди остальных: государь наделил его почти безграничной властью, и никто и ни в чем не осмеливался бросить ему вызов. А если и встречались на его пути какие-то преграды, то второй господин всегда искусно их преодолевал.

Лишь сейчас он сплоховал: возгордился, на миг утратил бдительность и тут же пал жертвой чужих козней.

К счастью, даже в этот раз хуже всех пришлось вовсе не ему. А, как известно, если человек, будучи в беде, обнаруживает, что рядом кто-то страдает еще сильнее, то настроение его тут же улучшается.

Вот и Фэн Сяо, глядя на бесчувственного Цуй Буцюя, принялся мурлыкать себе под нос песенку.

— Если не очнешься, оставлю тебя здесь, сам пойдешь назад в город, – сказал наконец Фэн Сяо.

Он сидел у края оврага и, прищурившись, смотрел на восход. Позолоченные облака громоздились слоями, еще совсем недавно белесое небо заалело. Отсюда, с высоты, виднелись уходящие вдаль горные хребты, беззвучно повествующие о минувших днях родной земли и дымовых кострах былых войн.