Книга Несравненный. Том 1, страница 122 – Мэн Сиши

— Хватит всякого вздора, я сказал открыть гроб – так открывай, – с раздражением обратился он к Пэй Цзинчжэ. – Или я все сам должен делать?

— Вы откроете этот гроб только через мой труп! – пригрозил Лу Ти.

Он в спешке прибежал в зал, и, услышав из всего разговора только последнее распоряжение Цуй Буцюя, тут же рассвирепел. Хозяин усадьбы готов был тут же засучить рукава и избить настоятеля до полусмерти.

Приметив его настрой, Цяо Сянь шагнула к Лу Ти. Двигаясь легко и плавно, точно фея в белых развевающихся одеждах, она, казалось, и вовсе не вложила в движение руки никакой силы, но главе семейства тут же пришлось отступить, пошатываясь, на пять или шесть шагов. Лишь уцепившись за стену, он удержался от падения.

Цуй Буцюю больше не хотелось тратить время на пустые слова и бесполезные уговоры, а потому он сказал лишь одно:

— Открывайте!

Отправляя подручного в управу, Фэн Сяо дал ему вполне четкое указание: если Вестник согласится помочь, то, что бы ни случилось, Пэй Цзинчжэ должен был выполнять все его распоряжения. Теперь же Цуй Буцюй приказал открыть гроб, и, хотя приказ этот казался юноше странным, он все же рассудил, что раз уж чертог Явленных Мечей и без того в ссоре с семейством Лу, еще одна обида погоды не сделает. Больше мешкать он не стал: подошел к гробу и, направив внутреннюю силу в руку, толкнул крышку.

Та слетела.

Супруги Лу вскрикнули.

Погода стояла прохладная, и потому неприятного запаха от тела барышни Лу еще не исходило, хотя она и пролежала в гробу целых два дня. Все уже успели с ней попрощаться, и теперь, когда тело снова оказалось на виду, прислуга невольно отпрянула на пару шагов. Один лишь Су Син не только не попятился, а, наоборот, шагнул вперед, неотрывно глядя на почившую девушку.

При виде его порыва глаза Ли-ши опять покраснели, а Лу Ти вновь охватило горькое сожаление – как же он был слеп, что за наваждение на него нашло! Если бы не его опрометчивость, разве постигло бы столь великое горе такую прекрасную пару?

Сердце его так и ныло от запоздалого раскаяния, совесть терзала старика, но и выплеснуть обуревающие его чувства он никак не мог. Сверля взглядом спины Пэй Цзинчжэ и Цуй Буцюя, Лу Ти собрался с силами и уже было дернулся, дабы освободиться, но его тут же снова скрутили.

Настоятель подошел к гробу и внимательно посмотрел на покоящуюся внутри девушку: веки сомкнуты, лицо застыло в безмятежности. Ее умыли, нарумянили и переодели в новое платье – теперь и не понять, как несчастная выглядела, когда ее только-только вытащили из воды.

На глазах у всех Цуй Буцюй коснулся лица барышни Лу, расстегнул ей ворот и даже перевернул тело, тщательно все осматривая и ощупывая. Глаза Лу Ти налились кровью: если бы его не удерживали, он бы давно ринулся прямиком к монаху и поколотил наглеца. Однако все равно ничто не мешало ни ему, ни остальным домочадцам бранить настоятеля во весь голос на чем свет стоит.

Цуй Буцюй наконец потерял всякое терпение и, не поднимая головы, распорядился:

— Заткните рты всем, кроме Лу Ти и Су Сина.

— Не жди от меня никакой благодарности! – бушевал Лу Ти. – Моя дочь умерла, а ты и после смерти не даешь ей покоя! Берегись, чертог Явленных Мечей, я этого просто так не оставлю!

Тут не выдержал уже Пэй Цзинчжэ и, пару раз кашлянув, заметил: