Книга Несравненный. Том 1, страница 206 – Мэн Сиши

Уснул и Фэн Сяо. Все-таки он был всего лишь непревзойденным мастером боевых искусств, а не каким-нибудь провидцем или небожителем, а потому, как и все, нуждался в отдыхе. Однако спалось ему плохо, ведь для такого уровня мастерства крайне необходим был острый слух, так что уши его могли уловить даже малейший шорох.

А с улицы вдруг раздались крики, перебудившие всю округу.

— Спасите!.. Помогите!.. Помогите мне… Спасите…

В женском голоске явно слышалось возмущение, щедро приправленное ненавистью, но, если прислушаться, угадывалась в нем еще и нотка беспредельной горечи, словно кто-то нанес несчастной смертельную обиду.

Лето только началось – шел лишь четвертый месяц, – и по ночам все еще было прохладно, но от этих криков мороз пробирал до самых костей. Да и кто станет так громко молить о помощи глубокой ночью? Не побежит в уездную управу, а поднимет крик у колодца позади постоялого двора?

Уж точно не человек. Всякому ясно: наверняка это призрак!

Фэн Сяо вздохнул и поднялся с кровати: все равно ему уже было не уснуть. Уж он-то непременно изобьет любого наглеца, посмевшего потревожить его отдых, так, что тот даже призраком стать больше не сможет. Но сперва…

Второй господин похлопал соседа по плечу:

— Вставай, нечистая сила явилась!

Если Фэн Сяо не спалось самому, то он и другим спать не давал. Но Цуй Буцюй просто повернулся на другой бок, подставив ему спину, и укрылся одеялом с головой.

Нет, конечно, второй господин мог бы и растолкать его, но вспомнил, что Цуй Буцюй терпеть не мог, когда его будят, и просыпался непременно в отвратительнейшем расположении духа. А когда он в таком состоянии, то только и ищет возможности, как бы подставить второго господина.

Никаких уловок Фэн Сяо не страшился – напротив, ему нравилось мериться с противником смекалкой и доблестью, но в этот день он уже одержал победу однажды, выманив у Цуй Буцюя его личную печать и обставив все так, что управа Левой Луны еще и останется перед ним в долгу. Так что второй господин счел, что лучше не жадничать, вовремя остановиться и оставить монаха на пару дней в покое.

Немного поразмыслив, Фэн Сяо решил поступить иначе.

Он схватил стоящее у деревянной стойки с одеждой ведро с водой, в котором перед сном мыл ноги, и выплеснул его содержимое в окно. Брызги полетели прямо в сторону пересохшего колодца, а вслед за ними – пронзительный визг:

— Кто тут воет среди ночи – людям спать не дает?!

Тишину ночи прорезал оглушительный крик. Казалось, он звучал одновременно и близко, и далеко. Подхваченный пронизывающим ветром, он ворвался на постоялый двор, проникая прямо в уши дремлющих под ватными одеялами постояльцев, и вырвал их из объятий сна.

От резкого голоса Фэн Сяо даже нечистая сила прикусила бы язык со страху, что уж говорить о простых людях: тут бы и давно почившие восстали из мертвых.

Цуй Буцюй покамест не умер, к тому же делил со вторым господином комнату – неудивительно, что и он открыл глаза. Если Вестника будили внезапно, то давало о себе знать его слабое здоровье: сердце так и заходилось, словно барабан, бьющий тревогу. Этот раз исключением не стал.

Фэн Сяо обернулся и с самым невинным видом поинтересовался:

— Ты проснулся? Извини, это я прикрикнул на кого-то снаружи, спи дальше.