Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 194 – Мэн Сиши

Поскольку Пулюжу Цзянь заключил союз с Чистой Луной, он, разумеется, знал о тайном убежище Бянь Яньмэя, иначе не мог бы обмениваться с ним вестями, и пока все трое сидели за беседой, прибыл посланник из усадьбы гогуна Суй, дабы кое-что передать – и не кому-нибудь, а лично монаху Шэню.

Недоумевающий Шэнь Цяо снял крышку с бамбуковой трубки, извлек какой-то свиток, развернул его и не удержался от тихого восклицания.

Янь Уши бегло взглянул на шелк в его руках и улыбнулся:

— Пулюжу Цзянь – поистине достойный человек, он знает, как должно поступать.

То была одна из пяти цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян», та самая, что некогда хранилась при дворе Северной Чжоу. Янь Уши когда-то ознакомился с ней, но к тому времени он уже понял, что наставления трактата во многом противоречат пути совершенствования, изложенному в «Основном Каноне Феникса и Цилиня», и потому не озаботился тем, чтобы затвердить цзюань наизусть. Позже, когда Янь Уши проникся расположением к даосу, он изложил ему в общих чертах все, что вспомнил, но услышать пересказ – вовсе не то же самое, что прочесть самому. Таким образом, теперь Шэнь Цяо видел все цзюани «Сочинения о Киноварном Ян», за исключением той, что хранилась в секте Тяньтай.

«Сочинение о Киноварном Ян» почиталось как величайшая драгоценность, но Юйвэнь Юнь был равнодушен к боевым искусствам. После кончины предыдущего государя двор охватила смута, и у наследника не нашлось ни времени, ни желания позаботиться о каком-то свитке. Пулюжу Цзянь, в свою очередь, воспользовался своим положением и попросил дочь забрать цзюань и передать ему – среди всеобщей сумятицы сие не составило для нее труда. С тех пор цзюань хранилась у него, и теперь он преподнес ее Шэнь Цяо.

Даос с глубочайшей признательностью принял столь щедрый дар. Пулюжу Цзянь и впрямь знал, как обращаться с людьми: он не стал ждать освобождения заложников, чтобы послать подарок, а отправил цзюань загодя, тем самым давая понять: он доверяет Шэнь Цяо и считает того благородным мужем, что верен данному слову и от обещанного не отступится.

Впрочем, сколь бы опасной ни была затея проникнуть во дворец, Шэнь Цяо и без того чувствовал, что обязан пойти, и то было не принуждение, а его собственный выбор.

Поэтому-то Янь Уши и сказал однажды, что Пулюжу Цзянь любезен, учтив и к каждому найдет подход.

Шэнь Цяо вдруг осенило:

— Так вот что вы имели в виду, когда говорили, что для меня будет полезно присоединиться к вам и отправиться на помощь Пулюжу Цзяню? Вы уже тогда предвидели, что он отдаст мне цзюань «Сочинения о Киноварном Ян»?

Янь Уши расплылся в улыбке:

— Да как я мог такое предвидеть? Я ведь не предсказатель. Но я и вправду знал, что цзюань у суйского гогуна, а если он хочет, чтобы ты ему помог, то должен будет достойно за это отблагодарить. Есть все основания ожидать, что ты скоро вернешь себе прежнюю мощь, но все цзюани «Сочинения о Киноварном Ян» неразрывно связаны друг с другом, и нехорошо, если чего-то будет недоставать – кто знает, какие препятствия в совершенствовании возникнут потом из-за упущений? Поэтому я бы в любом случае попросил для тебя цзюань.

Шэнь Цяо невольно взглянул на него.

И когда только глава Янь преисполнился такой доброты, что готов все сокровища Поднебесной перед ним разложить да сказать «Бери, не стесняйся, ничего мне для тебя не жалко»?