Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 215 – Мэн Сиши

На второй месяц, вскоре после Праздника фонарей, чжоуский государь Юйвэнь Чань во всеуслышание объявил, что Пулюжу Цзянь как человек выдающихся добродетелей, пользующийся всеобщим уважением, являет собой истинного просвещенного государя, он же сам молод годами и несведущ, потому передает трон достойнейшему – то есть Пулюжу Цзяню. Пулюжу Цзянь трижды отказывался, но наконец дал согласие и взошел на престол в зале Линьгуан – зале Приближающегося Света. Сделавшись императором, он учредил династию Суй и сменил девиз правления, провозгласив начало эры Кайхуан – «Первый во всем». Из почтения к предкам он вернул себе прежнюю ханьскую фамилию Ян, а затем объявил всеобщее помилование.

С воцарением нового государя и появлением на севере новой династии сотни лет смуты, начавшейся еще со времен падения династии Цзинь и вторжения на Центральную равнину пяти варварских племен, наконец подошли к концу. Началась новая страница истории.

Простой народ был далек от распрей вельмож и дворцовых переворотов – люди хотели лишь сытно есть да тепло одеваться, иными словами, жить в достатке и спокойствии. Однако и им новая династия принесла некоторые перемены: император мало того что объявил всеобщее помилование, так еще и освободил от уплаты налогов в этом году, что стало немалым облегчением.

А когда денег в руках больше, то и улыбки на лицах шире.

По крайней мере, такие мысли посещали Шэнь Цяо, пока он шел по улице.

— До сих пор я ни разу не пожалел о решении, принятом в тот день.

Вокруг толпился народ: была храмовая ярмарка, и многие скупали все необходимое для Праздника драконьих лодок. По всему городу на прилавках сверкали пестрые шелковые мешочки – аж глаза разбегались.

— Оказывается, А-Цяо, у тебя на сердце неспокойно, – усмехнулся Янь Уши.

Шэнь Цяо кивнул.

— В последнее время я тревожусь, как бы своим вмешательством я ненароком не привел к власти невежественного и несправедливого правителя, отчего простому люду жить станет еще трудней, – откровенно ответил он.

Они шли как раз мимо торговых рядов. Лавочник во все горло зазывал покупателей, и Янь Уши, бегло глянув на товар, тут же купил матерчатого тигра^[69] – сверху к яркой, по-детски наивной и очаровательной игрушке крепился шнурок, снизу ее украшали шелковые ленточки.

Янь Уши сунул тигра Шэнь Цяо.

— Это мне? – удивился даос.

Он повертел мягкую игрушку в руках и невольно улыбнулся:

— Какая прелесть.

Янь Уши лишь хмыкнул, но про себя подумал: «Точь-в-точь как ты. Что большие коты, что маленькие – все равно кот остается котом. Выходит, сей почтеннейший целыми днями водится с котами».

Они еще немного погуляли по ярмарке и направились обратно в резиденцию младшего наставника. Все печати с ворот к тому времени уже давным-давно сняли, но теперь она носила новое имя: Ян Цзянь пожаловал Янь Уши титул, и прежняя усадьба теперь звалась особняком гогуна У. Там жил Янь Уши, и там же временно гостил Шэнь Цяо, пока обитель Сюаньду еще строилась.

Завидев хозяина, управляющий поспешил доложить о возвращении второго молодого господина, который к тому же привел с собой некоего человека – будто бы младшего брата по учению монаха Шэня.

Даос был озадачен такой новостью, а завидев того, кто вышел вслед за Юй Шэнъянем, удивился еще больше: