Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 249 – Мэн Сиши

С этими словами он вдруг отстранился, убрал меч и свистнул – похоже, то был условный знак для явившихся с ним тюрок: они тут же прекратили бой и вместе с предводителем отправились восвояси. Уходя, Дуань Вэньян даже не оглянулся, лишь издалека донеслось:

— Когда мы поднимались на гору, погибло двое учеников Сюаньду – их убили люди Обоюдной Радости, не мои. Вы можете убедиться в том, монах Шэнь, осмотрев их раны, так что не записывайте сей долг на мой счет!

— Бесстыжий! Позор тебе! – взревел взбешенный Сяо Сэ.

На гору они напали вместе, но перед лицом опасности тюрки сбежали, поджав хвост. Хуже того – Дуань Вэньян еще и подставил его напоследок. Возмущению Сяо Сэ не было предела.

Сан Цзинсин и Бай Жун покинули поле боя, а теперь и тюрки с Дуань Вэньяном их бросили – неудивительно, что оставшиеся адепты Обоюдной Радости потеряли всякое желание сражаться. В полном смятении они допускали ошибку за ошибкой, чем и воспользовались обитатели горы Сюаньду. Попытка бегства обернулась для Обоюдной Радости сокрушительным поражением: из тринадцати адептов унесли ноги лишь Сяо Сэ да еще двое учеников, остальные десять пали от рук разъяренных даосов.

Старейшина Кун, прихрамывая, подковылял к Шэнь Цяо с повинной:

— Сей Кун Цзэн оказался бесполезен и не сумел остановить Дуань Вэньяна.

Шэнь Цяо оглядел всех собравшихся: кто-то смутился, кто-то опустил голову или отвел глаза, не смея встретиться с ним взглядом. Он хорошо понимал: обитателям Сюаньду стыдно за то, что в свое время они бросили Шэнь Цяо в беде и примкнули к Юй Аю, а не за то, что не смогли сейчас одолеть Дуань Вэньяна и Сяо Сэ.

Однако теперь все прояснилось и многие осознали: замысел Юй Ая – заручившись поддержкой тюрок, возглавить школу Сюаньду и вернуть ей влияние в мирских делах и звание лучшей даосской школы Поднебесной – был лишь пустой грезой, столь же бесплотной, как отражение цветов в зеркале или лунный свет на водной глади. Если начало положено неверно, а прочной основы нет, такой путь неизбежно приведет в пропасть.

Но кто мог предположить, что Юйвэнь Юн, равно ненавидевший и буддистов, и даосов, вдруг заболеет и умрет в расцвете сил? Что некогда могучую и процветающую Ци поглотит Северная Чжоу? Что сын Юйвэнь Юна, Юйвэнь Юнь, не только не продолжит дело отца, а по собственной воле уступит трон другому правителю? На северных землях установилась новая династия, и государь в благодарность за оказанную помощь пожаловал Шэнь Цяо титул Совершенномудрого, постигшего тайны. Школа Сюаньду заняла свое место при династии Суй, и ее наследие будет передаваться из поколения в поколение. Отныне даосскому учению ничто не грозит.

В отличие от Ци и Чжоу, неспособных тягаться с тюрками, династия Суй открыто выступила против Тюркского каганата. Обе стороны ненавидели друг друга лютой ненавистью, что называется, держали мечи и луки наготове, так что мечтам Юй Ая через могущество тюрок возвысить школу Сюаньду не суждено было воплотиться. Мир изменился, но кто мог это предвидеть? Никто, и потому многих терзали угрызения совести. Обитатели горы Сюаньду не смели посмотреть Шэнь Цяо в глаза, но это значило, что, в сущности, они оставались неплохими людьми.

Разумеется, Шэнь Цяо понимал: Юй Ай не стал бы чжанцзяо без поддержки большей части старейшин, да и среди простых учеников многие считали, что Юй Ай куда лучше подходит на эту должность. Если учинить разбирательство, придется изгнать половину школы и тем самым нанести ей непоправимый удар. Как известно, у не в меру дотошного нет последователей: иной раз лучше закрыть глаза на проступок, чем требовать ответа по всей строгости.