Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 350 – Мэн Сиши

Точнее, с двумя.

То и дело замолкая, Асано Сава кое-как поведал свою историю и, через силу улыбнувшись, смиренно добавил:

— Мы, слепцы, при встрече не узнали великих людей и не поприветствовали вас с должным уважением. Прошу вас, господа, смилуйтесь над нами и не держите на нас зла.

— Всего-то реликвия школы – но кто только за ней не охотится, не останавливаясь даже перед кровопролитием, – заметил Шэнь Цяо. – Кое о чем вы умолчали: вы так ни разу и не сказали, что это за реликвия. Неужто думаете, что от нас так легко отделаться?

Даос не любил ставить других в затруднительное положение, но сейчас у него имелись на то причины. Если бы не его вмешательство, парнишка уже лежал бы бездыханным, погибнув от рук Асано Савы. И пусть Асано Сава на все лады оправдывался, Шэнь Цяо опасался так просто отпускать его: кто знает, не навредят ли чужеземцы кому другому, когда уйдут?

И действительно, Асано Сава смутился и пробормотал что-то невнятное.

— Быть может, я попробую угадать? – Янь Уши медленно подошел поближе. Голос Демонического Владыки сочился злорадством, словно происходящее его забавляло. – Не так давно до меня дошли слухи, будто воспитанники Дунчжоу учинили в своей школе резню, а затем бежали, вызвав в Когурё немалую смуту. А затем на Центральной равнине стали то и дело объявляться выходцы из Когурё, жители Фусана, Тогона и даже недавно основанной Тибетской империи. В конце концов выяснилось, что адепты Дунчжоу выкрали из школы Синбу-рю клинок Митакэ, или, по-нашему, клинок Ююэ – клинок Императорской горы. По преданию, меч этот благословили небожители: стоит взяться за рукоять – и владельца окутывает чудесное сияние, что дарует неуязвимость в бою, защищая от любой раны. На лезвии запечатлены горы и реки, сплетаясь в карту, что, как говорят, указывает на клад. За меч этот давно уже ведется неустанная борьба, а теперь в нее вступили и школы Центральной равнины. Полагаю, этот сверток и есть клинок Митакэ?

Пока он говорил, Асано Сава не раз переменился в лице, но, стиснув зубы, упорно молчал. Впрочем, его молчание само по себе подтверждало догадки Янь Уши.

Жэнь Ин слушал незнакомцев в замешательстве. Он мало что понимал, однако одно осознал ясно: в украденном по незнанию свертке была какая-то очень важная штука, из-за которой в мире боевых искусств все передрались. Парнишка побледнел как полотно. Если бы не внезапный спаситель, его ждала бы верная смерть!

Жэнь Ин невольно попятился, прячась за даоса, и уцепился было за краешек чужого рукава, как вдруг что-то кольнуло его ладонь. Жэнь Ин поднял глаза и увидел, что знакомец даоса из-за костра угрожающе смотрит на него. Жэнь Ин вздрогнул и поспешно отдернул руку.

Асано Сава боялся, что Шэнь Цяо и Янь Уши тоже явились за клинком Митакэ, но, к его удивлению, знаменитый меч как будто их совершенно не интересовал. Больше они ни словом не обмолвились о клинке, а подбросили хворосту в костер и принялись устраиваться на ночлег. Янь Уши даже извлек из-за пазухи кувшинчик крепкого вина и протянул его даосу. Шэнь Цяо принял кувшинчик, отпил глоток и, вернув кувшин хозяину, достал несколько кунжутных лепешек, которыми угостил Жэнь Ина.

Жэнь Ин рассыпался в благодарностях. Парнишка явно умирал от голода, но ел медленно, маленькими кусочками. Времени прошло порядочно, а от лепешки величиной с ладонь оставалось еще больше половины.