Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 367 – Мэн Сиши

Впрочем, не успел хозяин и слова сказать, как на казенном тракте показался всадник, что летел во весь опор. Остановив коня у чайного домика, всадник откинул капюшон и спешился.

То был даосский монах: возвышенный, благообразный – точь-в-точь бессмертный небожитель.

«Похоже, этого господина ждет разочарование», – подумал хозяин.

Однако гость радостно заулыбался и, вытащив из-за пазухи небольшой кувшин с вином, помахал даосу рукой.

— А-Цяо, иди сюда! Вино еще теплое. Выпей, разгони холод!

Хозяин онемел от неожиданности.

Он никогда не знал слова «сожаление».

Он не сожалел ни о том, что однажды покинул семейство Се; ни о том, что переменил имя и назвался «Уши» – «Не имеющий учителя»; ни о том, что поединок с Цуй Юваном закончился именно так.

В целом свете он не признавал ни государя, ни отца, ни наставника. В целом свете ни один человек не оставил следа в его сердце.

И Шэнь Цяо не станет исключением.

Впервые увидев Шэнь Цяо, Янь Уши счел его всего лишь любимчиком Ци Фэнгэ. Он понадеялся, что бой с учеником исправит досадный исход поединка с учителем.

Но вскоре обнаружил, что ошибся.

Перед ним был слепец, считай что калека, непригодный ни к каким боевым искусствам. Брось такого на улице – ему даже медяка не подадут. Бывшему чжанцзяо горы Сюаньду пришел конец раз и навсегда.

Янь Уши злорадно усмехнулся про себя. Ци Фэнгэ, прославленный герой своего поколения, оказался весьма неразборчив в учениках.

Что ж, если из Шэнь Цяо не выйдет достойного противника, пускай послужит потехой. Пускай прежний светоч добродетели обагрит руки в невинной крови – интересно, сохранит ли он прежнюю чистоту?

Едва ли.

Исход предсказуем, но даже такое развлечение поможет скоротать время. Так думал Янь Уши. И его охватила скука.

Он никак не ожидал, что в корне ошибется.

Раз за разом слепец упорно стоял на своем. Когда выяснилось, что даоса предали собственные соученики, Янь Уши пристально следил за выражением его лица, ожидая, что тот расплачется.

Но Шэнь Цяо не проронил ни слезинки.

— Вся Поднебесная твердит, что ты неправ, самые близкие люди тебя предали. Неужели ты не отчаиваешься? – спросил он Шэнь Цяо.

Слепой не ответил и отвернулся к окну, за которым моросил дождик и блестели от влаги увядающие цветы. Но Янь Уши знал: тот ничего этого не видит.

— Когда со всех сторон слышатся песни чусцев, когда нельзя ни отступить, ни двинуться вперед, пожалуй, лучше избрать смерть, – вкрадчиво проговорил Янь Уши, глядя на слепого. – Ты согласен?

— Нет, – тихонько вздохнул слепой, и, странное дело, в этом вздохе послышалась нотка сострадания. – Любую совершённую ошибку можно исправить. Боюсь, вынужден разочаровать вас, глава Янь: я бы не избрал смерть.

Неужели? Янь Уши насмешливо фыркнул про себя. Ты так думаешь лишь оттого, что еще ни разу не бывал в по-настоящему безвыходном положении.

Сойдясь в поединке с Цуй Юваном, Янь Уши лишился меча: Тайхуа унес с собой победитель. Прежнему владельцу он клинок так и не вернул.

После смерти Цуй Ювана меч перешел его ученику Сан Цзинсину. Но Янь Уши к тому времени уже создал собственное боевое искусство, и Тайхуа ему стал без надобности.

Сан Цзинсин же не подозревал, что главу Яня ничуть не интересует судьба меча, и мнил, будто тот страдает от позора, лишившись клинка. Потому он послал гонца с предложением обменять Тайхуа на «Сочинение о Киноварном Ян».