Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 16 – Мэн Сиши

— Беспокоит ли что-то? – прервал молчание Янь Уши.

Шэнь Цяо ненадолго задумался и затем честно ответил:

— В полночь меня всегда бросает то в жар, то в холод, и в груди возникает давящая боль, порой настолько сильная, что невозможно двинуться. – Сей ученик приглашал врача, – вовремя вставил Юй Шэнъянь, – и этот господин сказал, что причина кроется в тяжких ранениях шиди. Для полного выздоровления потребуется время.

Янь Уши, услышав, как легко вылетело из уст Юй Шэнъяня «шиди», на это чуть ухмыльнулся. Следом он обратился к Шэнь Цяо:

— Твои боевые навыки уничтожены не до конца: в меридианах еще теплится истинная ци, и хотя ее поток кажется слабым, но на деле в нем достаточно силы. А потому нельзя отвергать мысль, что ты когда-нибудь оправишься и вернешь свое боевое искусство. Вот только Чистая Луна не заботится о ничтожествах и бездельниках. Ты пойдешь со своим шисюном и будешь всячески помогать ему. У меня как раз есть для него поручение.

— Слушаюсь, – смиренно откликнулся Шэнь Цяо.

Спрашивать, в чем состоит поручение, он не стал, а просто подчинился указаниям. То же самое было, когда его жизнью распоряжался Юй Шэнъянь. С тех пор как Шэнь Цяо оказался в усадьбе Чистой Луны, он соглашался со всем, что бы ему ни сказали. А если про него забывали и вели беседы, к нему не обращаясь, он тихо и неподвижно сидел на указанном месте, сохраняя на лице полное спокойствие.

Впрочем, Янь Уши ничуть не трогало то, что Шэнь Цяо теперь подобен тигру, спустившемуся в долину, – что он утратил всякую власть, прежние величие и достоинство. Слабость праведника лишь подстрекала Янь Уши, пробуждала в нем дурные намерения, и теперь он еще больше хотел запятнать этот чистый лист дочерна.

— Тогда ступай к себе и отдыхай, – равнодушным тоном свернул беседу Янь Уши.

Шэнь Цяо послушно встал, поклонился на прощание и в сопровождении служанки медленно вышел. Янь Уши задумчиво проводил его взглядом, после чего посмотрел на Юй Шэнъяня и сказал:

— Пока не торопись на пик Полушага. Сейчас же отправляйся в царство Ци и убей всю семью цзяньи дафу Янь Чживэня.

— Слушаюсь, – без колебаний согласился Юй Шэнъянь. – Этот человек чем-то оскорбил учителя?

— Он последователь школы Обоюдной Радости, а также их осведомитель в империи Ци.

При этих словах Юй Шэнъянь пришел в волнение.

— Будет исполнено! Школа Обоюдной Радости уже давно не знает ни стыда ни совести! Воспользовавшись тем, что вы пребывали в затворе, ее глава, Юань Сюсю, причинила нам немало ущерба! Если не отплатим той же монетой, соперники совсем разойдутся, а мы выставим нашу школу Чистой Луны ни на что не годной, так ведь? Сей ученик сейчас же отправится в путь! Вдруг он осекся, и его торжествующая улыбка померкла. Не скрывая недоумения, Юй Шэнъянь спросил:

— Учитель велит мне взять с собой Шэнь Цяо, верно? Но ведь он полностью утратил свои боевые навыки. Боюсь, от него не будет никакого проку. Он ничем не сможет мне помочь.

Губы Янь Уши дрогнули в ухмылке.

— Раз назвал своим «шиди», уж покажи, как устроен этот мир. Навыки его действительно не восстановились, но убивать он все равно способен.

Юй Шэнъянь вполне его понял: учитель желает запятнать этот чистый лист дочерна. Если замысел удастся, Шэнь Цяо уже не сможет вернуться к своему «праведному» пути, пускай даже придет в себя и вспомнит былое. Как бы этот человек потом ни старался, но даосские школы его не примут.