Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 202 – Мэн Сиши

Взяв короб, Янь Уши пару раз ласково провел по его крышке ладонью, после чего вложил его прямо в руки Шэнь Цяо. Тот с недоумением ощупал его, отыскал замок, раскрыл и неожиданно для себя коснулся кромки меча. Не сдержав счастья, он воскликнул:

— Это же Шаньхэ Тунбэй – Скорбь гор и рек!

— Рад? – посмеиваясь, спросил Янь Уши.

— Премного благодарен вам, глава Янь, что сберегли его!

Когда Шэнь Цяо очнулся после падения с пика Полушага, меча при нем уже не было. В первое время он почти ничего не помнил и даже не знал, что прежде владел клинком. Позже, вспомнив о своем прошлом, Шэнь Цяо попробовал было поспрашивать о мече Янь Уши, но тот уклонился от ответа, и надоедать ему с расспросами Шэнь Цяо посчитал неуместным. В конце концов, какие у него основания полагать, что Скорбь гор и рек подобрал именно Демонический Владыка? Еще при падении меч мог затеряться между скалами. А если Янь Уши и впрямь завладел им, то тут ничего не поделаешь. Будучи больным и немощным, Шэнь Цяо постыдился бы просить у этого несравненного столь благородный клинок, не говоря уже о том, чтобы владеть им.

Но раз потеря нашлась, как теперь не радоваться? Скорбь гор и рек Шэнь Цяо получил в подарок от учителя, когда ему только-только исполнилось семь, и с тех пор он ни на мгновение не расставался с ним: куда он, туда и меч. За годы владения он стал для Шэнь Цяо куда больше, чем просто искусно выкованным клинком. Вот и теперь, воссоединившись со своим «другом», Шэнь Цяо почувствовал, сколь дорог ему Шаньхэ Тунбэй: лик даоса так и светился священным восторгом, изящные руки беспрестанно поглаживали кромку меча. В этот счастливый миг Шэнь Цяо напоминал искусно вырезанную статую из белого нефрита. Мало кто на этой земле сумел бы остаться равнодушным при виде его неземного образа.

И Янь Уши не стал исключением. Хоть он был не из тех, кто охоч наслаждаться ароматом цветов и оберегать нефрит, но никогда не отказывал себе в удовольствии полюбоваться на чужую красу. При виде счастья Шэнь Цяо сердце его возрадовалось, и он не удержался от соблазна еще немного подразнить своего подопечного:

— Улыбнись-ка еще разок, – медовым голосом попросил Янь Уши, чем тут же стер с лица даоса блаженное выражение. Шэнь Цяо испуганно поджал губы, черты его окаменели.

Делать нечего, пришлось Янь Уши, пусть и не без досады, идти на попятную:

— Эх, А-Цяо, А-Цяо! Чего же ты унылый вид делаешь? Я, можно сказать, вернул нефрит в целости и сохранности в царство Чжао, а ты вот как со мной! Так-то ты меня благодаришь!

Однако, пожив немного с «демоном», Шэнь Цяо и сам научился лукавить:

— Разве глава Янь вернул мне Скорбь гор и рек не в знак благодарности за то, что я завтра отправлюсь к императорскому двору и предскажу, сколь долгой будет жизнь чжоуского государя?

На эту уловку Янь Уши лишь снисходительно улыбнулся и проронил:

— Ну что ж, как пожелаешь.

Шэнь Цяо не стал обращать внимания на его сумасбродства и вместо этого заговорил о своем:

— Недавно вы верно сказали: мои важнейшие меридианы повреждены, и даже с помощью положений двух цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян» вернуться к прежнему боевому искусству будет до крайности трудно. Однако я не хочу разрушать сердце Дао и ступать на неправедный путь. Как понимаю, вы желаете взрастить во мне достойного противника, но, к сожалению, вам придется подождать никак не меньше восьми-десяти лет, а до того сражения со мной не доставят вам никакого удовольствия. В таком случае, с вашего позволения, глава Янь, я хотел бы покинуть Северную Чжоу сразу после императорского приема.