Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 207 – Мэн Сиши

Но тогда в Поднебесной появятся два Пурпурных дворца Сюаньду, и начнется противостояние между новой школой, основанной Шэнь Цяо, и старой, что расположена далеко-далеко, на самой вершине горы Сюаньду. Притом император намекал, что готов поддержать Шэнь Цяо в его начинаниях, одолжить ему влияние императорского двора, однако эта услуга, разумеется, не будет безвозмездной. Также первое время новый Пурпурный дворец Сюаньду будет слаб и неизбежно зависим от покровительства государя. Судя по всему, выдвигая столь щедрое предложение, Юйвэнь Юн желал воспользоваться Шэнь Цяо, дабы насадить среди даосов собственное влияние и навязать свои воззрения.

Другое дело, что и сам Шэнь Цяо в накладе не останется. Если он согласится, император тотчас возвысит его, и он встанет наравне с другими главами школ и обителей. В таком случае Янь Уши уже не сможет дразнить его и обращаться как с ручной зверушкой или игрушкой.

Размышляя об этом, Шэнь Цяо невольно бросил взгляд на Демонического Владыку – тот, пусть и сидел на коленях, умудрялся сохранять вальяжный вид человека, устроившегося со всеми удобствами. Пожалуй, так держаться мог разве что глава неправедной школы Чистой Луны. Выражение лица вполне соответствовало позе: черты разгладились, уголки губ приподнялись в полуусмешке. Янь Уши как будто не чувствовал, что в словах государя таится угроза для него самого, а, скорее, с большим интересом выжидал, что ответит ему Шэнь Цяо.

Над предложением Юйвэнь Юна гость раздумывал недолго. Выждав некоторое время, Шэнь Цяо почтительно начал:

— Премного благодарен за вашу доброту, ваше величество, однако сей ничтожный даос не достоин такой чести. Боюсь, я недостаточно добродетелен и не оправдаю ожиданий вашего величества.

Юйвэнь Юн удивился, на лице его промелькнула тень неудовольствия. Он-то считал, что выдвинул выгодное предложение, пусть даже в основе его лежит неприкрытая корысть: укрепить собственное положение и императорскую власть в мире совершенствующихся.

Услышав отказ своего подопечного, Янь Уши усмехнулся и несколько дерзко напомнил:

— А я говорил, ваше величество, что А-Цяо – истинно благородный муж: чем гнуть шею, скорее погибнет, но милости ваши не примет. Вы же, ваше величество, мне не поверили, так еще побились со мной об заклад. Ну а теперь, когда проиграли, как вы намерены расплатиться?

И хотя младший наставник позволял себе много вольности, Юйвэнь Юн вовсе не рассердился, а лишь растерянно произнес:

— Мы не понимаем ваших чаяний, господин. Столько скитаться по белу свету – и вдруг отказывать Нам? Разве Наше предложение не вдохновило вас? Не побудило начать новую жизнь? Неужели вы смиренно отойдете в сторону и уступите предателям гору Сюаньду? Смиритесь с тем, что никто во всей Поднебесной не понимает и не принимает вас? Мало того! Кругом считают вас человеком никчемным и пропащим! Так для чего отказываться?

Шэнь Цяо загадочно улыбнулся ему, но промолчал.

Завидев эту улыбку, Юйвэнь Юн помрачнел пуще прежнего, однако приказать схватить этого человека и заключить под стражу он не мог – не было весомой причины. Государю ничего не оставалось, кроме как сохранить лицо. Выждав немного, тот проронил:

— Что ж! Еще раз обдумайте Наше предложение, господин. Ежели передумаете и пожалеете о своем решении, приходите к Нам в любое время, и мы поговорим.