Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 211 – Мэн Сиши

Впрочем, он ни на мгновение не забывал, сколь испорчен Янь Уши: он уже прогнил до мозга костей. Если он что-то и говорил, прибавляя тону игривости или сердечности, то лишь для того, чтобы повергнуть собеседника в замешательство или применить к нему уловку. И все же, несмотря на откровенную лживость и непредсказуемость Демонического Владыки, Шэнь Цяо не мог не признать за ним редкую проницательность и рассудительность, умение увидеть, что на самом деле творится в Поднебесной, что для людей из вольницы-цзянху большая редкость. Безусловно, из этого разговора Шэнь Цяо извлек для себя превеликую пользу.

К тому времени оба пришли к одному и тому же выводу: не стоит надеяться, что преемник Юйвэнь Юна станет опираться на Чистую Луну так же, как это делает нынешний император. Как только Юйвэнь Ху предали смерти, следом за ним впали в немилость и буддисты. Очевидно, те в первую очередь постараются вернуть себе былое доброе имя и славу в Северной Чжоу, для чего предложат преемнику свои услуги. Что до Янь Уши, то он, похоже, не жаждет трона, а о наследном принце отзывается до крайности пренебрежительно. Нетрудно догадаться, к кому в первую очередь обратятся его соперники.

И тут Шэнь Цяо как осенило. Он осторожно поинтересовался:

— Глава Янь хочет… поддержать иного просвещенного государя?

— Мой А-Цяо и правда умница! – обрадовался Янь Уши и рассмеялся.

Шэнь Цяо разом помрачнел. И кто тут «твой А-Цяо»? Но Янь Уши как будто не заметил его недовольства. Более того, он потянулся к своему спутнику и потрепал за щеку, после чего добавил:

— Все верно. И на примете у меня циский князь Юйвэнь Сянь, что отвергает и буддизм, и даосизм. Воин он доблестный, в армии его любят. Он-то наверняка сумеет продолжить устремления Юйвэнь Юна.

Сказав так, Янь Уши придвинулся поближе к Шэнь Цяо и шепнул на ухо:

— Но только это великая тайна! Гляди, никому не проболтайся. Об этом я никому ни словом не обмолвился, а тебе сказал, поскольку полагаюсь на тебя. Понял меня, м-м?

Шэнь Цяо решил благоразумно промолчать. Интересно, можно ли сделать вид, будто он ничего из этого не слышал?

* * *

Шел четвертый день четвертого лунного месяца, погода стояла прекрасная, ярко светило солнце. С ладным скрипом катились колеса повозки, унося ее все дальше и дальше. Короб поместили на отличнейшие ремни, отчего ее совсем не трясло на ухабах. Занавеска на окошке повозки, вопреки обыкновению, была поднята, и оттуда веяло сладкими ароматами. Вне всяких сомнений, там ехали женщины.

Их путешествие длилось никак не меньше половины месяца, но, когда вокруг раскинулись земли Чэнь, Юй Цзы, обитательница повозки, вдруг поняла, что ни капли не устала от столь долгой и трудной дороги. Совсем наоборот: чем дальше они заезжали, тем веселее и радостнее становилось у нее на сердце.

Дело в том, что госпожа Юй Цзы была родом с правобережья реки Янцзы, выросла в Цзянькане и теперь спустя многие годы возвратилась в родные края. Потому-то про себя она ликовала и в нетерпении то и дело выглядывала из окошка, дабы вобрать ясным взором все, что видит кругом.

Вместе с ней в повозке ехала служанка. И ей потребовалось в очередной раз трижды окликнуть свою госпожу, прежде чем там соизволила оторваться от красот за окошком и усесться обратно.