Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 230 – Мэн Сиши

Заметив, как он перепугался, Бай Жун не удержалась и покатилась со смеху, отчего чуть не свалилась со стены.

— Шэнь-лан, ты такой милый! Но этим только нравишься мне все больше и больше!

— Вы пришли ко мне по какому-то делу? – оправившись от потрясения, спросил Шэнь Цяо.

— А что, нельзя прийти просто так? – захихикала Бай Жун. – Так и быть, могу и сказать, вреда особого не будет. Я уже давно хожу за тобой, все пытаюсь выгадать возможность отравить тебя, потом чем-нибудь стукнуть и утащить с собой. Но ты – какая жалость! – всегда настороже, и я так и не смогла к тебе подобраться. Сколько хлопот, столько трудов… И вот, наконец, мне удалось с тобой поговорить.

В ее словах искусно мешались правда и ложь, и Шэнь Цяо уже не знал, чему можно верить. Поразмыслив немного, он решил, что надежнее всего будет насторожиться еще больше.

— До чего же красивую курочку ты смастерил для той девчушки! – тем временем заметила Бай Жун. – А мне такую сделаешь?

От ее вопроса Шэнь Цяо совсем растерялся. Сообразив, чего от него хотят, он с сожалением покачал головой:

— К сожалению, бамбукового лыка у меня нет.

Подумав еще немножко, он бросил Бай Жун купленный недавно бамбуковый мячик и сказал:

— Могу подарить только его. Пока уж, сделайте милость, поиграйте с ним.

Девушка недовольно фыркнула:

— Как с неразумным дитятей со мной обращаешься!

Но мячик она все-таки приняла и стала играть с ним, подбрасывая одной рукой.

Воспользовавшись заминкой, Шэнь Цяо вдруг спросил:

— Скажите, барышня Бай, а вы раньше не думали покинуть школу Обоюдной Радости?

Та его вопросу очень удивилась:

— Отчего ты вдруг?.. – начала она беззаботно, но тут все поняла, умолкла и разом помрачнела. – Видно, глава Янь что-то рассказал настоятелю Шэню, и тот решил, что все адепты Обоюдной Радости бессовестны и порочны, прогнили до мозга костей? Быть может, мне, недостойной, и вовсе не дозволено говорить с благочестивым настоятелем горы Сюаньду?

В ее голосе отчетливо зазвучала угроза. Казалось, одно неверное слово – и она кинется на своего знакомца.

— Вовсе нет, – совершенно не мудрствуя, возразил Шэнь Цяо.

Рассерженное личико Бай Жун тут же расцвело в улыбке – словно страницу перевернули.

— Быть может, ты решил, что наше тайное искусство парного совершенствования, когда, невзирая на старшинство, женщины соединяются с мужчинами, само по себе омерзительно? Неужели хочешь заставить меня отречься от беспутства и обратиться к благочестию?

Шэнь Цяо, чуть вскинув брови, спокойно заметил:

— Просто мне кажется, что вам, пожалуй, не очень-то там нравится.

— Я росла там с раннего детства. Да и где мне еще быть, если не там? В Чистой Луне? Или в Зеркале Дхармы? – удивилась Бай Жун. – Или хочешь сказать, что убивать людей куда лучше, чем заниматься парным совершенствованием? А не забыл ли ты, что и Чистая Луна, и школа Обоюдной Радости принадлежат к неправедным? Притом на руках главы Яня крови побольше, чем на моих, будет! Или ты хочешь сказать о пресловутых праведных школах, где все адепты якобы чисты и благонравны, чем не забывают кичиться? А скажи-ка мне вот что! Будь ты настоятелем Сюаньду, как прежде, согласился бы ты принять меня? А даже если бы согласился, что сказали бы твои ученики и братья по учению?

Вопросы ее сыпались градом, отчего Шэнь Цяо немного растерялся и со вздохом смирения проронил: