Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 258 – Мэн Сиши

Перед отбытием он подумывал найти Юйвэнь Цина, дабы попрощаться с ним лично, однако не застал его на месте. Тогда он написал ему письмо и попросил Жужу передать его послу, другое дело, что та, опасаясь своего строгого хозяина, Янь Уши, – могла оставить послание ему, а не отдать в нужные руки. Ну что ж, ничего страшного: в письме были лишь заурядные благодарности и слова прощания, приличествующие случаю.

Поначалу Шэнь Цяо полагал, что Янь Уши не даст ему уйти, но, вопреки опасениям, все прошло гладко. Тот не стал увещевать или напутствовать, а сразу согласился отпустить его, что Шэнь Цяо несколько удивило.

С другой стороны, это лишний раз подтверждало слухи, которые ходили о главе школы Чистой Луны: Демонический Владыка действительно отличается переменчивым нравом, и его сумасбродства во всем доходят до крайности. Несмотря на то, что Шэнь Цяо провел рядом с ним порядочно времени, он бы не решился сказать, что вполне понимает его. Однако кое-какие соображения на этот счет у Шэнь Цяо имелись. Скорее всего, сговорчивость Янь Уши объяснялась тем, что он разочаровался в своем подопечном: от Демонического сердца Шэнь Цяо отказался, исцелялся он медленно, а надежда вернуть ему прежние навыки и силу была совсем уж призрачной. Янь Уши спас его, поскольку желал увидеть в нем достойного противника, но со временем выяснилось, что искалеченный даос таковым никогда не станет.

Вместе с тем Шэнь Цяо наивно предположил, что Демонического Владыку, быть может, растрогало то, что изможденный слепец, не щадя живота своего, поднялся к нему на гору и геройски встал на пути Ли Юэ и Бай Жун, намеревающихся покончить с одним из величайших мастеров Поднебесной. Но тогда выходит, что за показным равнодушием и холодностью таится хоть какая-то, да человечность?

Дойдя до такой глупости, Шэнь Цяо покачал головой и невольно усмехнулся своим домыслам. И снова он стал, по обыкновению, думать о людях лучше, чем они того заслуживают. С другой стороны, если от подобных мыслей сердце радуется, отчего бы порой не допускать их?

Между тем путешествие из Цзянькана шло гладко. С незапамятных времен правый берег Янцзы лишь процветал, вода и суша щедро кормили народ, и оттого здесь жилось сыто и спокойно. Бродя среди тучных полей, не ровен час позабыть, что вся остальная Поднебесная страдает от бесконечных войн и охвачена смутой.

И вот Шэнь Цяо пересек границу южных земель и попал в государство Ци. С тех пор чем дальше он забирался на север, тем меньше путников и бродячих торговцев попадалось ему, а если и попадались, то на их изможденных серых лицах он находил печать всевозможных лишений. Никто из них не улыбался.

Однако эта скудость чувств нисколько не расстраивала Шэнь Цяо. Быть может, оттого, что весьма долгую пору он провел слепцом и мог судить об окружающих сугубо по их голосам. Теперь же ему нравилось наблюдать за чужими чертами и особенностями. Лица ему виделись попрежнему расплывчато, но игру чувств он все равно подмечал, как и все прочее.

Четвертый месяц сменился пятым, а Шэнь Цяо все так же шел и шел, временами останавливаясь передохнуть. Он вовсе не волочил ноги, как бывало прежде, а легко и быстро переходил из одного места в другое, порой пользуясь цингуном, если на то было его желание. Притом мало кто мог бы признать в этом мирном молодом ученом с бамбуковой тростью, учившемся, как видно, на чужбине, несчастного и униженного бывшего настоятеля горы Сюаньду, что от безысходности искал приют у Демонического Владыки. Дело в том, что в своем путешествии Шэнь Цяо отказался от даосских одежд и держался вида самого обычного путника, благодаря чему не встречал особых трудностей.