Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 282 – Мэн Сиши

— И глава Янь вот так просто мне его отдает? Без всяких условий?

— Вовсе нет. Взамен верни мне меч.

Такого требования Сан Цзинсин никак не ожидал и на мгновение даже опешил, но оправился тоже быстро. Рассмеявшись, он посетовал:

— Как назло, сегодня я не прихватил его с собой. Может, я отошлю его позже?

Меч Янь Уши звался Тайхуа, иначе – Многоцветье. Проиграв Цуй Ювану, он был вынужден уступить его патриарху Солнца и Луны. Позже Цуй Юван умер, и так меч достался в наследство Сан Цзинсину.

— Договорились, – немедля согласился Янь Уши.

Но Сан Цзинсин на этом не успокоился и попытался выведать больше:

— Полагаю, глава Янь в своем искусстве достиг таких высот, что ему, право, уже все равно, есть при нем клинок или нет. Так отчего же вы вздумали его вернуть?

Говорил он чрезвычайно учтиво и ласково, что было странно при характере и привычках Сан Цзинсина. Причина в том, что он всегда опасался силы Янь Уши и не смел лишний раз грубить ему.

— Мое останется моим, даже если минет сотня лет, – равнодушно пояснил Янь Уши. – Вопрос лишь в том, хочу я забрать это или нет.

Сан Цзинсин понимающе усмехнулся и притворно пошутил:

— До меня уже давно доходили слухи, будто бы глава Янь и Шэнь Цяо всюду ходят вместе, как счастливая чета. А оказалось, Шэнь Цяо для вас не дороже Многоцветья. Какая жалость!

Все это время, пока главы неправедных школ вели беседу и договаривались об обмене, Шэнь Цяо провел с закрытыми глазами и не поднимая головы, притом с таким безмятежным видом, словно сделка его не касается.

— К слову, Юань Сюсю, с одной стороны, делает вид, что хочет объединиться со мной и убить тебя, а с другой – тайком строит глазки тюркам, – вдруг подлил масла в огонь Янь Уши. – Как думаешь с ней разбираться?

На мгновение лицо Сан Цзинсина исказилось от гнева, а в следующее он уже снова смеялся.

— Эта баба всегда любила вести двойную игру. С ее ухищрениями я сталкиваюсь не впервые. Так где и когда она договорилась встретиться с вами, глава Янь?

— В час обезьяны шестого дня шестого месяца, в монастыре Глубокого снега. Она сказала, ты любишь бывать там.

Сан Цзинсин в удивлении вскинул брови.

— Действительно. Она и впрямь знает о моих вкусах.

Монастырь Глубокого снега, как можно догадаться из названия, вовсе не был настоящим монастырем, а лишь походившей на него усадьбой. С некоторых пор Сан Цзинсину полюбилась одна весьма странная забава. Он завозил туда девочек, обривал им головы, переодевал в монахинь, а сам наряжался насильником. В урочный час он врывался в «монастырь» и принимался развлекаться по своему усмотрению. Зачастую такие игры затягивались на добрую половину дня. Свои вкусы Сан Цзинсин, разумеется, хранил в тайне. Другое дело, что Юань Сюсю с легкостью разведывала его секреты, как и он умел прознать, что она готовит против него.

— Тогда приглашаю главу Яня в назначенный час насладиться великолепным зрелищем! – подумав немного, радушно воскликнул Сан Цзинсин и засмеялся. – Раз эта баба вздумала меня убить, пусть не упрекает потом, что я позабыл о былых чувствах!

Отношения этой четы Янь Уши нисколько не интересовали, а вот единая и могучая школа Обоюдной Радости ему была уж точно ни к чему. И раз Юань Сюсю и Сан Цзинсин вознамерились истребить друг друга, стоило подлить масла в огонь. Их раздоры, очевидно, играли главе Яню на руку. Он бы предпочел, чтобы их многолетняя вражда разгорелась пуще прежнего.