Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 30 – Мэн Сиши

Гора Сюаньду высилась на границе между Северной Чжоу и владениями империи Чэнь, и к ней вели сразу две дороги. Первая из них, пусть и шла на юг, но заходила на земли Чэнь и только после сворачивала на северо-восток, отчего приходилось делать большой крюк. Вторая же вела на юг прямо, а потому была короче и удобнее.

Шэнь Цяо выбрал вторую, и его путь лежал через уезд Фунин. В ту пору Поднебесная переживала тяжелые времена, но ни голод, ни засуха не тронули уезд Фунин, отчего он считался мирным и зажиточным, редким уголком спокойствия в море бесконечной смуты. Поэтому-то Шэнь Цяо и решил здесь задержаться, чтобы привести дела в порядок, а также дождаться, когда слепота немного отступит.

Его зрение медленно возвращалось, и теперь днем при ярких лучах солнца он смутно различал общие очертания предметов. Можно сказать, значительное улучшение! Особенно если сравнить с теми месяцами, когда он, открывая глаза по утрам, видел лишь кромешную тьму.

Впрочем, ничего из этого Шэнь Цяо рассказывать Чэнь Гуну не стал.

Услышав вопрос, Чэнь Гун уселся перед Шэнь Цяо и стал наводить свои порядки:

— Да как хочешь, так и зови. Я Чэнь Гун, но можешь называть меня Старший Чэнь. Та лепешка с ослятиной, что я сейчас съел, пойдет в счет оплаты за ночлег. Еще я помог тебе прогнать двух нищих, выходит, с учетом завтрашней оплаты ты мне должен уже три лепешки с ослятиной.

— Как пожелаешь, – улыбнулся Шэнь Цяо.

Увидев, как легко тот согласился, Чэнь Гун тут же засомневался:

— Сам же сказал, что денег у тебя нет, так откуда возьмешь лепешки с ослятиной?

— Не хватает денег – значит, надо заработать, – просто сказал Шэнь Цяо.

Юноша насмешливо фыркнул:

— Тебе-то? Слыхал, образованные могут счетоводами быть или письма составлять, но ты же не видишь ничего и писать не сможешь. Будешь, что ли, вместе со мной мешки риса таскать? Значит, так: три лепешки с ослятиной и ни одной меньше! Сбить цену не выйдет, про это можешь в округе поспрашивать. Может, у меня, Старшего Чэня, и нет ничего за душой, но когда дело доходит до драки, мне сам бес не брат, и все меня боятся! Видал, что со старичьем сталось? Если завтра не принесешь три лепешки, я тебя тут же наружу выставлю! Будешь на улице ветер жрать!

Шэнь Цяо отличался легким нравом, поэтому, выслушав угрозы Чэнь Гуна, ничуть не рассердился, а с улыбкой согласился на все его условия.

От заброшенного храма действительно остались одни стены и ни одного целого окна, к тому же из всех углов нещадно дуло. По счастью, там еще сохранилось несколько алтарей и множество колонн, и они худо-бедно могли защитить от ледяных сквозняков. К тому же Чэнь Гун заранее натаскал себе соломы, которая служила ему вместо одеяла, и хвороста, чтобы разжечь небольшой костер. Своими удобствами Чэнь Гун и не подумал бы ни с кем делиться, но, раз Шэнь Цяо согласился «платить мзду» и уже отдал одну лепешку, юноша неохотно выделил ему копну сена и охапку хвороста.

Готовясь ко сну, Чэнь Гун углядел, как Шэнь Цяо достает из своего узелка поношенный халат из плотной материи и укрывается им вместо одеяла. Стало быть, этот слепец все-таки подготовился к долгой дороге. Прикинув что-то, Чэнь Гун не удержался и хмыкнул. Сперва он подумывал отобрать одежду у Шэнь Цяо, но, поразмыслив немного, решил подождать до завтра. Если пришлый не принесет «мзду», его можно будет припереть к стенке – с этим всегда успеется.