Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 321 – Мэн Сиши

Он уже понял, что не сможет воспользоваться Шэнь Цяо в своих интересах, а потому замыслил избавиться от него. С появлением Жуань Хайлоу в качестве противника натиск даоса несколько уменьшился, и Пу Аньми не стал мешкать. Каждый его удар нес смерть, и он стал посылать в Шэнь Цяо уже не шесть прибоев истинной ци, а восемь, и каждый мог, как говорится, снести горы и опрокинуть море.

Другие видели, что Шэнь Цяо приходится трудно: нужно отдновременно отражать и все прибои волны ци, которые посылает в него Пу Аньми, и порывы яростного ветра, которые вырываются из ладоней Жуань Хайлоу. Проще говоря, две руки против четырех. Как бы ни был искусен Шэнь Цяо, но биться сразу с двумя тяжко. Не ровен час, он не поспеет за кем-то из врагов и тогда неминуемо падет.

От этого зрелища сердце Ши У так и колотилось! Однако мальчик не смел издать ни звука: он страшно боялся чем-нибудь отвлечь Шэнь Цяо и помешать ему отбиваться, ведь тот полагался в основном на слух, а не на глаза. Стиснув кулаки, Ши У и не заметил, что он весь в поту, и теперь его пальцы скользят, не желая держаться вместе.

И тут Шэнь Цяо обрушил на врагов невероятно мощный удар, каким впору снести тысячную армию. Куда бы ни указывало острие, всюду разливалась ослепительнобелая «ци меча». Еще немного – и она залила весь двор, коснулась самого неба!

Ударив единожды, Шэнь Цяо немедленно отступил. Он легко оттолкнулся носком от земли и воспарил высоко-высоко. Так он использовал полную мощь цингуна горы Сюаньду – «Радужная тень посреди неба», – который некогда освоил в совершенстве. В мгновение ока даос исчез из виду, а когда появился вновь, он стоял уже за спиной Жуань Хайлоу. Вместе с тем из руки Пу Аньми выпал меч. Судя по кровавой отметине, даос рассек ему жилы на запястье, но юноша даже не взглянул на рану. На его лице застыло ошеломление. Похоже, он никак не мог поверить, что Шэнь Цяо одолел его.

По сравнению с ним положение Жуань Хайлоу было чуть лучше. Он вовремя отпрянул и не позволил атаковать себя со спины. В то же время он не стал отвечать Шэнь Цяо ударом, а направил свои атаки на Юэ Куньчи, намереваясь покончить с ним любой ценой.

Но кто бы мог подумать, что Шэнь Цяо распознает его намерения и снова встанет у него на пути! Увидев его пред собой, Жуань Хайлоу преисполнился негодованием, гнев исказил его черты. Делать нечего, пришлось принять бой, и все же он в ярости закричал:

— Вы хоть знаете, каким подлым и бесстыжим был Хуэй Лэшань, учитель этого человека?! Вы совершенно не отличаете черное от белого, раз пособничаете Юэ Куньчи! Можно сказать, вы помогаете Чжоу творить преступления!

— Подоплека вашей вражды мне неизвестна, и в ином случае я бы не стал вмешиваться, – с напором ответил Шэнь Цяо, – но неужели ученики школы Лазоревых Облаков, чьи тела разбросаны повсюду, тоже должны платить по старым счетам?

— Вся школа Лазоревых Облаков задолжала мне! И порядочно задолжала! – бросил с ненавистью Жуань Хайлоу. – Больше десяти лет я терпел, скрывая свои мысли и чувства! И за этот срок Хуэй Лэшань умер! Так пусть же расплачиваются его ученики! Что тут не так?!

Шэнь Цяо не стал ему отвечать. Когда сердце человека настолько охвачено злобой, то никакие уговоры и увещевания уже не помогут. К тому же Жуань Хайлоу пошел на сговор с тюрками, привел в родную обитель чужаков и погубил столько молодых адептов! Теперь у школы Лазоревых Облаков почти никого не осталось. Очевидно, никаких добрых намерений этот человек не имеет.