Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 326 – Мэн Сиши

— Все так, – горько усмехнулся Жуань Хайлоу. – Мне никогда не забыть, что тот, кому я доверял больше всех на свете, исподтишка подсидел меня и так со мной обошелся!

— Тот случай сказался на благополучии обители, а ведь школа Лазоревых Облаков и без того переживала свой закат. Дела стремительно приходили в упадок, адепты разочаровывались в нашем учении, школа рассыпалась на глазах. Вскоре после твоего ухода ушел и дядюшка-наставник Чжу. Дед-наставник передал пост настоятеля учителю, однако тот не остался доволен. На сердце его было неспокойно. На смертном одре он намеренно признался в своем злодеянии на случай, если ты пожелаешь когда-нибудь к нам вернуться. Он наказал передать, что своим поступком задолжал тебе половину жизни.

Услышав эти слова, Жуань Хайлоу смертельно побледнел, губы его скривились в странной усмешке. Не выдержав, он вскричал:

— Задолжал мне?! Отчего же, если чувствовал, что должен, не явился ко мне сам?! Отчего велел лишь передать эти слова?! – злобная гримаса исказила его лицо. – Так, может, он и не умер?! Может, он где-то прячется и сейчас подглядывает за нами, а? Иди, позови его, пусть выходит! Иди, позови Хуэй Лэшаня!

В глазах Чжао Чиин промелькнула тень жалости:

— Совершив то злодеяние, учитель полжизни прожил, чувствуя вину. От переживаний он в конце концов заболел и рано умер.

— Не верю! – замотал головой Жуань Хайлоу. – Да как может столь вероломный хитрец так рано скончаться!

Чжао Чиин вздохнула.

— Боюсь, учитель и подумать не мог, что старый долг оплатят его ученики своею кровью. И что во имя возмездия вырежут почти всю обитель Лазоревых Облаков. Что ж, старые счеты сведены. Что до новых, то сегодня я стребую с тебя в полной мере.

Но Жуань Хайлоу как будто не слышал, о чем она говорит. Он все твердил как безумный:

— Не верю… не верю… Как мог он умереть? Где же его могила?

Не выдержав его бормотаний, Юэ Куньчи жестоко ввернул:

— Испокон веку тела умерших настоятелей предавали огню! И пепел их развеивали по вершинам горы Тайшань! На память оставалась лишь табличка, которую ставили в храме предков. Неужели ты так долго якшался с иноплеменниками, что совсем об этом позабыл?!

Жуань Хайлоу медленно сомкнул веки, и спустя долгое время по его щекам покатились горькие слезы. Больше он ничего не сказал.

— Первым делом перевяжите свои раны, – отвернувшись от него, велела Фань Юаньбаю и другим ученикам Чжао Чиин. – Затем тщательно осмотрите мертвых. Быть может, среди них окажутся выжившие. Налетчиков разместите по отдельности, с ними мы разберемся позже.

— Будет сделано! – откликнулись ученики.

Тут Пу Аньми, не выдержав, решил напомнить о себе:

— Мой учитель Кунье вскорости прибудет на гору, дабы навестить настоятельницу. Прошу главу отпустить меня, и мы сможем обстоятельно поговорить.

— Кто такой Кунье? – непритворно удивилась Чжао Чиин.

Она так долго пробыла в затворе, что ни разу не слышала о воинских успехах тюрка и действительно не знала его имени.

— Мой учитель – левый сяньван, а еще ученик тюркского мастера Хулугу. Именно он победил настоятеля-чжанцзяо горы Сюаньду, – отвечал Пу Аньми. Помолчав немного, он поискал взглядом Шэнь Цяо и указал на него подбородком:

— О! А вот и проигравший настоятель Шэнь, ныне просто монах Шэнь!