Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 360 – Мэн Сиши

Эти слова были предназначены лишь Дуань Вэньяну. Другие же не могли их слышать. Еще один союзник использовал особое умение, вложив в голос ци, и предупредил тюрка, чего нужно опасаться.

Как только слова стихли, слева от Янь Уши внезапно возник светящийся меч-цзянь, и кто-то несколько раз коснулся струн циня. Сияющий клинок тут же окутала пурпурная дымка, что, вторя мелодии, разрасталась все больше и больше. Пока Янь Уши всецело посвятил себя борьбе с наставником Сюэтином, дрожащие звуки мало-помалу добрались до его Демонического сердца, отыскали крошечный изъян и внесли туда раскол. И как только изъян был раскрыт, меч, окутанный пурпурной дымкой, воссиял и впился в заслоны ци, метя прямо в грудь Янь Уши!

— В «Основном Каноне Феникса и Цилиня» таится изъян, и чем выше мастерство совершенствующегося, тем он смертоноснее. Поскольку глава Янь достиг девятой ступени, этот изъян уже не позволит ему совершенствоваться дальше и достичь Великой завершенности. Если желаем его убить, нужно действовать прямо сейчас! – проговорил некто громко и отчетливо.

Разумеется, вмешался Гуан Линсань – его трудно было не узнать, однако никто не мог понять, где же он затаился. Быть может, он пришел на условленное место еще в самом начале и все поджидал подходящей возможности, дабы вступить в бой и подгадать атаку так, чтобы мелодия циня ударила Янь Уши прямо в Демоническое сердце.

Из всех заговорщиков только глава Зеркала Дхармы обладал достаточными познаниями, дабы оценить боевое искусство Янь Уши по достоинству и выискать в нем необходимый изъян, ведь оба вышли из одной неправедной школы Солнца и Луны.

Пока Гуан Линсань говорил, сияющий клинок, охваченный пурпурной дымкой, крушил заслоны ци, точно буря – бамбук. Сам клинок как будто неподвижно завис в воздухе, и только «ци меча» свирепствовала, пробиваясь к врагу.

И вот ей удалось преодолеть большинство заслонов – меч тут же вонзился в грудь Янь Уши. С другой стороны, на спине, стало расползаться крупное пятно крови, пачкая богатые одежды.

Несмотря на опасную рану, Янь Уши как будто ничего не почувствовал. Презрительно хмыкнув и усмехнувшись, он отпустил новую колкость:

— Шайка ничтожеств! Мне, достопочтеннейшему, надоело забавляться с вами!

С этими словами он одним мощным потоком истинной ци вырвал сияющий меч, окутанный пурпурной дымкой. То был, как оказалось, Цзюньцзы Буци, иное имя – Муж-благородный-не-утварь, принадлежащий Юй Аю, новому настоятелю Сюаньду. Столкнувшись с ци Демонического Владыки, свет меча ненадолго померк, парящий клинок чуть повело, однако вскоре он вернулся на прежнее место и продолжил свой натиск у левого бока, там, где образовалась в заслонах брешь, дабы снова пронзить Янь Уши.

Вместе с тем внезапно изменилась и мелодия циня: прежде обманчиво нежная и неторопливая, теперь она стала стремительной, даже горячечной.

— Изъян Демонического сердца проявился! – вдруг выкрикнул Гуан Линсань, подавая остальным знак.

Его последнее слово еще звенело в ушах заговорщиков, как вдруг сбоку от Янь Уши появился новый противник и направил в него поток свирепой истинной ци. Вместе с тем наставник Сюэтин как раз завершал последнюю из «Шести печатей Ачалы» – «Огненную печать падмы». Его пальцы так и порхали!

Наконец печать была пущена в Янь Уши, и ее пламя оказалось безбрежным, что море, и беспредельным, что Небо, всепожирающим и беспощадным. Оно нарастало подобно приливу бушующих волн и сжигало дотла все безрассудство этого мира. В ином случае это пламя неизбежно бы наткнулось на заслоны истинной ци противника, однако стараниями Гуан Линсаня в Демоническом сердце Янь Уши был обнаружен изъян, отчего тот вдруг получил искажение ци. Тут же в его непроницаемой, бесконечно совершенной защите образовалась крошечная брешь, и языки огня один за другим тотчас ринулись туда, всячески расширяя и раздирая ее. В конце концов Демоническое сердце не выдержало и занялось священным пламенем, что стремилось сжечь его дотла.