Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 368 – Мэн Сиши

Тяжко вздохнув, Шэнь Цяо прошептал:

— Вот и все. Берегите себя по дороге к Желтому источнику.

Но стоило ему проронить это, как безжизненное запястье вдруг чуть шевельнулось в его пальцах. Шэнь Цяо опешил. Пока он приходил в себя от потрясения, чужая ладонь… сомкнулась на его руке!

Прикосновение ошеломило Шэнь Цяо: он замер, не зная, что и делать. Даже Гуан Линсань, сам глава неправедной школы, не говоря уж обо всех остальных, ушел довольный и в полной уверенности, что с Демоническим Владыкой покончено. По крайней мере, вероятность, что он выжил, была ничтожной. Шэнь Цяо и сам уже готовился где-нибудь похоронить знакомца и поставить на его могилу камень, как вдруг безжизненная рука ухватилась за его кисть.

Разумеется, прикосновение было слабым. Казалось, на то, чтобы чуть сомкнуть пальцы на чужом запястье, Янь Уши истратил последние силы. Чуть только ему удалось, как рука его безжизненно упала, и он больше не шевелился. Разомкнуть отяжелевшие веки он явно не мог, лицо его стало иссинябледным, как у мертвеца; под обмякшим телом скопились лужицы крови. Прежде никто не наблюдал его таким, и весь скорбный облик умирающего говорил, что прикосновение было последним усилием угасающей воли.

Шэнь Цяо нащупал место под ребрами, стараясь выяснить, бьется ли у Янь Уши сердце. Как и ожидалось, тот был уже холоден, как и всякий мертвец. Тогда Шэнь Цяо попробовал было передать ему немного внутренней ци, но та канула в небытие, как пропадает в морской пучине всякий брошенный предмет. Делать было нечего: Шэнь Цяо распустил Янь Уши волосы и погрузил в них пальцы, стараясь прощупать череп у точки Бай-Хуэй, и там закономерно обнаружилась трещина.

Получи столь тяжкие раны простой смертный, и он бы тут же отправился к праотцам, но у него на руках лежал величайший совершенствующийся своего поколения, способный на то, что и вообразить нельзя. Взять, к примеру, его противостояние сразу пятерым сильнейшим мастерам Поднебесной, среди которых был и наставник Сюэтин, входящий в первую тройку несравненных. Пусть Шэнь Цяо и опоздал на эту схватку и не смог засвидетельствовать ее лично, однако он догадывался, что то зрелище было поистине великолепным.

Трещина на черепе не была длинной, но оказалась весьма глубокой: по-видимому, тот, кто нанес удар, вложил в него все свои силы. Очевидно, удар сокрушил кость, пусть мозг, по счастью, и не вытек наружу. Не нужно быть лекарем, чтобы догадаться: Янь Уши едва ли выживет. Да и Шэнь Цяо не умел исцелять. Он не представлял, что можно поделать с такой раной. И все же он, опустив руку Янь Уши и придерживая того за затылок, стал осторожно прощупывать меридианы по всему телу умирающего.

Вскоре выяснилось, что другие кости целы, меридианы – без какого-либо изъяна. Изначально смертельной была рана от меча, пронзившего грудь. Ее усугубили некоторые другие удары, усиленные ци, от которых разорвались внутренние органы. Трещина в темени стала своего рода последней каплей, но на самом деле уже не играла большой роли: Янь Уши все равно бы не выжил.

И чем дольше Шэнь Цяо держал умирающего у себя на руках и чем тщательнее изучал его раны, тем тяжелее было у него на душе. Неужели его уже не спасти? Никакой надежды нет?

Но когда его поглотило чернейшее отчаяние, ему открылось нечто невероятное. Он даже вскрикнул от удивления, хотя этот звук не услышал бы никто, кроме него самого. В даньтяне, который давно должен был охладеть и рассыпаться в прах, протекал, не толще волоса, ручеек истинной ци!