Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 382 – Мэн Сиши

Даже Будда может гневаться. Ласковое и мягкое выражение сошло с лица Шэнь Цяо, показалась неприкрытая ярость. Его глаза едва ли не метали громы и молнии.

— Слушай внимательно, Юй Ай! Ты не посмеешь решать мою судьбу, ибо никто из прошлых патриархов горы Сюаньду не признает тебя истинным настоятелем-чжанцзяо! Надеюсь, со временем ты образумишься, а ежели нет и будешь и впредь упорствовать в своих ошибках, ежели не раскаешься за то зло, что сотворил, клянусь, однажды я вернусь и покараю тебя!

После его грозных слов в зале снова воцарилась гнетущая тишина. Все взоры гостей были прикованы к Шэнь Цяо. Никому больше не верилось, что перед ними тот самый человек, который якобы по своей воле низко пал и спутался с Демоническим Владыкой.

Договорив, виновник этого молчания направился к выходу. На Юй Ая он даже не взглянул.

Но тот уже схватился за меч и попытался преградить ему дорогу, впрочем, Шэнь Цяо оказался куда быстрее. Промелькнув тенью, он играючи отклонил обнаженный клинок Юй Ая. Те из мастеров, у кого глаз был поострее, а боевые умения поискуснее, не преминули отметить, что беглец не потрудился обнажить свой меч.

Однако на помощь Юй Аю вдруг бросился Доу Яньшань. Сперва он рассчитывал просто полюбоваться зрелищем, рассудив, что это ссора братьев внутри семьи, но после заметил нерешительность, сквозящую в атаке Юй Ая, и сомнения, написанные на его лице. И ему подумалось: нет, он не остановит своего шисюна, не посмеет нанести ему удар. И тут уж Доу Яньшань не мог не вмешаться. Начал он с любезных уговоров:

— Пусть я не так давно знаком с чжанцзяо Юем, но знаю, что он не забывает старую дружбу и потому не хочет обходиться с вами сурово, монах Шэнь. Прошу, монах Шэнь, умерьте гнев. За чем дело стало? Давайте присядем и все как следует обсудим.

Вместе с тем глава Союза Вездесущих заступил на путь беглеца. Но Шэнь Цяо и не подумал с ним сражаться: он перешел на «Радужную тень посреди неба», ловко обогнул его и очутился прямо у выхода.

— А-Цяо, не вынуждай меня! – рявкнул ему вслед Юй Ай, выхватывая из ножен меч.

Тот не откликнулся, и кто-то неподалеку подпустил шпильку:

— Всем скопом на одного! Неужто и монаха Шэня одолеют прямо как Янь Уши?

Тут Чэнь Гун, давно наблюдавший за происходящим, встал. Дело его никак не касалось, однако отчего-то он решил вмешаться. Завидев, что он намеревается что-то сказать или сделать, Доу Яньшань посмеялся и язвительно проговорил:

— Разве уездный гун Пэнчэна не приобрел только что меч Тайэ? Неужели вам не нужно поторопиться ко двору, дабы доложить цискому государе об исполненном поручении? Как можно совать нос в чужое дело, имея столько забот и хлопот!

Отчего-то в его устах «уездный гун Пэнчэна» звучало с неуловимой насмешкой и особенно оскорбительно. Как видно, ни глава Союза Вездесущих, ни сам Союз не относились к нему с должным почтением. Пусть Чэнь Гун теперь был одним из видных циских вельмож, да только к вольнице-цзянху не имел никакого отношения.

Но Чэнь Гун ничем не ответил на его скрытые поддразнивания, а вместо этого приветливо обратился к Шэнь Цяо:

— Если монах Шэнь не знает, как избавиться от назойливых знакомых, я с удовольствием ему услужу. На почтовой станции есть постоялый двор, я взял там все комнаты. Если желаете, можете пойти со мной и отдохнуть там.